Вчера, когда Маркель доверил ей свою тайну, между ними будто образовалась особая связь. Он открылся ей как близкому человеку. Просто и бесхитростно. Было мгновение, когда ответное чувство захлестнуло Амалию. Ей вдруг тоже захотелось рассказать Маркелю о том, что давно тревожит душу, раскрыть то, о чём никому никогда не говорила. Возможно, она и открылась бы, но после того, что произошло по дороге из Шерстона в столицу – не может. Маркель – тот единственный человек, которому она не в силах рассказать свою тайну…
Перед входом в лабораторию Амалия на секунду задержалась перевести дыхание, а затем постучалась.
Как только дверь отворилась, она скользнула внутрь. Как и предполагала, увидела в лаборатории Его Высочество и больше никого. Гладко выбрит и уже совсем не так бледен как вчера. Амалия скользнула взглядом по свежей белоснежной рубахе – ни пятнышка крови. От сердца отлегло.
– Ваше Высочество, вы хотели меня видеть?
– Да. Вы говорили, что утром раны нужно будет обработать ещё раз. Я надеялся, вы мне поможете.
Та, что на виске, уже затянулась, а второй не помешает ваше чудодейственное средство, – он кивнул на стол, где стоял флакон со снадобьем.
Амалия растерялась. Как же она доберётся до раны? Вчера это было сделать легко – рукав был разодран как раз на уровне плеча, а сегодня на принце новая одежда. Не портить же её.
И пока она думала, Маркель ослабил тесьму ворота и стянул с себя рубаху. Амалия задохнулась от смущения. Под рубахой на принце ничего не было. Оказывается, мужчины не носят, подобно женщинам, нижней одежды.
Ну, или, по крайней мере, Его Высочество не носит. Она никогда не видела обнажённый мужской торс. Тут же опустила взгляд. Сделала это очень-очень быстро, но всё равно успела заметить, какие широкие у Маркеля плечи.
Он невозмутимо сел на стул, выжидая, когда она начнёт обрабатывать ему раны.
– Я надеюсь, вы не очень смущены? Вы же мой доктор.
Его насмешливый тон добавил к её смущению ещё и гнев. Как принц посмел раздеться?
Она подошла. Взяла снадобье, желая, как можно скорее с этим закончить.
Дальше продолжать рассматривать носки своих туфель было бессмысленно. Чтобы обработать рану, необходимо было всё-таки поднять взгляд.
Амалия сделала это медленно, закусив губу. Она и не знала, что мужское тело такое рельефное, с выступающими буграми мышцами. Они казались упругими и… притягательно опасными оттого, что в них затаилась сила.
Взгляд упёрся в повязку на плече. Тряпица была абсолютно сухой. Амалия убрала её и осмотрела рану.
