Невинная девушка с мешком золота

Всё равно после такой операции тебе пришлось бы отлёживаться всё лето, а нам следует спешить. Боюсь, как бы Синяя Борода не навредил той девушке...

— Моё изделие, — тоскливо свистнул горшок. — Синяя Борода есть гомункул, только механический. Я, бамбина, на какое-то время отвлёкся от миросотворения, которое мне порядком поднадоело, и затеялся построить для детей такой городок, в котором жили бы персонажи разных сказок, но все подряд весёлые и добрые, в отличие от своих прототипов. К сожалению, проклятый Чезаре Борджа снова пристал со своими дурацкими выдумками, и я успел воздвигнуть только замок Синей Бороды.

В неверном свете костра Лука увидел, как по глазурованному боку корчаги катится то ли слеза, то ли предутренняя роса.

— А ключ? Клавикула твоя? — спросил он.

— Ключ... — задумался итальянец. — Ключ, верно, был... К чему же он был? Неужели это осталось в моей отсечённой голове? Нет, вспомнил! Вот он для чего: чтобы всякий, открывший запретную дверь, оказался в надлежащее время в надлежащем месте!

— Ну... я не знаю. Возможно, что и этот механизм пострадал от времени... Тогда я уж и не знаю, что делать!

— Так ты же сам всё это учинил! — вскричал во гневе Лука. — С тебя и спрос! Твой и ответ!

Он хотел было сгрести мудреца за грудки, но опомнился — ведь синьор Джанфранко уже ответил головой, а дважды за одну вину не казнят.

— В надлежащее время в надлежащем месте... — тупо повторил Радищев. — Хотел бы я там оказаться — чтобы совсем уж припекло, и бабушка Лукреция пришла мне на помощь, как обещала...

— Узнаю ли я её? — вздохнул горшок.

— Я помогу, — посулил Лука. — А теперь мне отдохнуть надо. Утро вечера мудренее.

— Не знаю, не знаю, — сказал итальянец.

...А чего смотреть? Утро выдалось уж такое мудрёное, что и не выскажешь.

Во-первых, солнце, едва показавшись на горизонте и обменявшись с луной Зелёным Лучом, мгновенно взлетело в зенит, и, судя по всему, обосновалось там всерьёз и надолго.

Во-вторых, дуб, к которому привязан был итальянский мудрый синьор, вдруг затрещал и накренился, так что Лука еле успел перерезать верёвку, а то бы Джанфранко искупил свою вину по второму разу.