Невинная для бандита

И так же молча касался меня уже двумя руками. Стоило его пальцам забраться под полотенце, как я стиснула зубы, чтобы не выдать себя с головой. Слишком уж чувственно это было.

Мягкое прикосновение — намек, что стоило раздвинуть ноги чуть шире, и вот его пальцы уже коснулись меня там, где стало влажно.

Я молчала. И чувствовала его жадный взгляд. Не видела, но знала — он смотрел. Смотрел так же, как в прошлый раз. Вот только действовал совсем иначе. Не подавлял, не брал, а соблазнял. Ловко, умело. Так, чтобы вытравить у меня из головы все ненужные мысли и сомнения.

И чтобы полностью расслабить, а после нанести удар.

Ведь я совершенно не ожидала, что моя нога окажется стоящей у него на бедре, а сама я буду бесстыдно раскрыта перед мужчиной.

Полотенце полетело в сторону, а когда я попыталась возмутиться, просто не смогла. Потому что ощутила горячий, жадный поцелуй между ног.

И все…

Я бы упала. Честное слово, не удержалась бы на ногах от тех ощущений, что накрыли меня. Но железная хватка Мороза помогла.

Он не только держал меня, но и целовал там настолько страстно и жадно, что я могла лишь закатывать глаза от удовольствия. И закусывать ладонь, чтобы не стонать в голос.

— Подожди, — с огромным трудом прохрипела я, чувствуя, что вот-вот кончу. — Услышат… Не надо…

— Никто не услышит, — прорычал Герман, усиливая хватку на бедрах. — Ты — моя, Кудряшка. И я буду брать тебя, как захочу!

И снова я не успела возмутиться — потому что движения языка стали еще агрессивнее, а мышцы внутри сократились, наконец, сбрасывая накопившееся напряжение.

И уже через пару мгновений я ощутила, как оказалась буквально нанизанной на твердый член.

— Моя, слышишь? — раздалось над ухом, прежде чем Мороз стал ритмично двигаться во мне.

Мне бы возмутиться, что-то да ответить ему. Да вот только в тот момент мне было настолько хорошо, что я попросту улыбалась, как дурочка, и позволяла ему все, что он хотел.

Жесткие толчки, опять укусы вперемешку с поцелуями.

И дикая страсть. Это все казалось таким безумием, что мне не верилось. И в то же время я искренне желала, чтобы это не заканчивалось. Не сейчас, когда мне было так приятно.

Вдруг Герман замер, обхватил меня за шею и наклонился ближе. Так, что я, наконец, встретилась с его взглядом воочию.

— Ты моя, Есения. Запомни это! — тихо произнес он. Так, словно клеймил этими словами. — Моя! Ты поняла?

— Твоя кто? — ляпнула я, окончательно разомлев.