Невинная для бандита (СИ)

В итоге я снова настолько погрузилась в свои мысли, что даже не сразу поняла, что мы уже приехали — все прокручивала в голове, как лучше стоило завести разговор о том, что мне надо съездить за одеждой домой. Там ведь заодно можно было и маму забежать навестить… Мои планы выстраивались в стройную линию, и я уже предвкушала, как смогу хотя бы ненадолго почувствовать свободу.

Поэтому когда дверь с моей стороны открылась, я как-то на автомате попыталась выбраться из салона, но, видимо, сегодня однозначно был не мой день.

— Спасибо! Вы снова меня спасли!

Мужчина осторожно поставил меня на землю, и я смущенно убрала руки от его плеч. Кстати, довольно крепких и накачанных, судя по всему.

Мгновение спустя охранник превратился обратно в бездушного истукана, а я ощутила, что что-то не так, и оглянулась.

Позади, метрах в десяти, стоял Герман. Он, по-видимому, разговаривал по телефону, но его взгляд пронизывал меня насквозь. Так, будто я снова что-то нарушила. Хотя это совершенно точно было не так.

Сердце заполошно забилось, и я едва не бегом бросилась к входу в дом. Мой охранник проводил меня до комнаты, убедившись, что я добралась до своей камеры заточения, и отбыл. А я, наконец, смогла перевести дух. Все-таки хозяин дома вгонял меня в какое-то жуткое состояние, когда даже дышать было трудно.

Однако поразмышлять о наследственности Мороза как следует я не успела — дверь открылась, и на пороге появился он сам. Все с тем же обжигающе-холодным взглядом.

Медленно закрыл за собой дверь, а я уже поняла — все плохо. Просто почувствовала, что хорошего ждать не стоит.

— Раз так не терпится запрыгнуть на член, чего тянуть, да, Кудряшка?

Всего одна фраза, но прозвучала она, как приговор.

Мой приговор…

7. Есения

Я в шоке смотрела на мужчину, не понимая, что тот имел в виду. Что значит — не терпится? Нет, я, конечно, хотела покончить со всем этим поскорее, но…

— Раздевайся, — приказал он, глядя на меня в упор. А меня словно заморозили — тело не слушалось, и я даже слова вымолвить не могла. — Проблемы с послушанием, девочка? — вкрадчиво поинтересовался он, когда молчание затянулось.