Невинная для Лютого

Шрам открыл дверь и бросил на меня насмешливый взгляд.

— Дарю, — покосился на нож. — Можешь взять себе, — сказал он и, исказив лицо в гримасе похожей на презрение, скрылся в коридоре. Тяжелые шаги долго отдавались в груди дрожащими толчками. Издали послышался низкий голос урода: — Волчара, на второй этаж ее. В комнату рядом с моей. Охрану круглосуточно. Накормить и купить шмотки. И вызови Эльку, пусть приедет проверит суку, возьмет анализы, что там еще нужно?

Я медленно опустилась на колени, но нож со стола стянула.

В комнату вошёл тот самый мужчина, который привёз меня сюда. Улыбнулся мне:

— Добро пожаловать, невеста.

И я похолодела, вспомнив эту ухмылку и короткий ершик волос. Именно этот подонок снимал на камеру, как меня… в машине… Я сильнее сжала рукоять кинжала и глухо предупредила:

— Не подходи.

— Отдай мне ножичек, — протянул он руку. — Порежешься ты, а Лютый перережет глотки всем в этом доме.

— Лютый? — мой голос дрогнул.

В памяти снова, словно плевок в душу, всплыли жуткие слова: «Передай папочке привет от Лютого». Отец просил никому об этом не рассказывать и не объяснил почему, просто закрыл мне рот и запретил вспоминать. Я сжала кинжал так, что побелели костяшки пальцев. Процедила:

— Лю-тый… сказал, я могу взять это.

Мужчина не смотрел мне в лицо, а скользил взглядом по моей полуобнажённой груди, и я поспешно прикрылась.

— Тебе идёт моя рубашка, — с лёгкой хрипотцой прокомментировал он и подмигнул: — Можешь оставить себе.

Он повернулся к двери и, приблизившись, подозвал кого-то. Я заметила за дверью человек пять мужчин. «Волчара», как его назвал хозяин дома, передал распоряжение одному их них:

— Слава, пулей за Эльвирой. Я отведу невесту наверх… Что? Сама пойдёт! — Мужчина обернулся и посмотрел с издёвкой: — Или хочешь задержаться на часок-другой в тёплой компании?

Я вздрогнула, ощутив на себе жадные взгляды, и помотала головой.

Глава 10. Лютый

Я старался не мелькать по дому. Днем спал, вечером мотался по делам, ночью работал в кабинете и прислушивался. Ко всему прислушивался. К стукам, шагам, дыханию. Дыханию стервы, что носит моего ребенка. К ее тихому голосу, от которого меня корчило и выворачивало. Я даже считал минуты, когда она плескалась в душе за стеной моей комнаты, а еще по ночам слышал, как стонет.