А не рассекать на угнанной машине, пытаясь от меня сбежать.
Блядь.
Я когда увидел, как она в дерево влетела – тупо застыл. Как сопляк какой-то, который впервые опасность встречает. Ни двинуться, ни отреагировать. Ступор. И сука-страх не отпускал.
Первой мыслью было – лишь бы не пострадала.
Второй – если всё нормально, то сам её прикопаю.
Мне, сука, не двадцатник, чтобы спокойно на это смотреть. И хотя всегда гордился своей выдержкой, но в этот раз что-то дрогнуло. Скрутило так, что хуево стало.
От мысли, что с бедовой действительно что-то случилось.
– Что ещё болит? – спрашиваю, отчаянно пытаюсь держать себя в руках. Блядь, я сам её прибью. Чтоб наверняка. – Ну? Ты собираешься нормально говорить?
– Ничего не болит, – шепчет, опустив голову. – Всё… Нормально. Только губа немного пульсирует. И бровь. И…
– Пиздец. Ты вроде журналюга, а слов не знаешь. Ничего это, блядь, не бровь и губа, и всё подряд. Голову запрокинь.
Включаю свет в салоне, внимательнее рассматриваю девчонку. Она облокачивается на дверцу, краем глаза следит за мной.
Боится, что влетит? Правильно боится.
Нехуй мои нервы расшатывать.
Но потом разбираться буду, сейчас обрабатываю царапины. Проверяю, чтобы девчонка не разбила себе ничего.
Был бы это боец, которому пуля прилетела, я бы только бинты бросил.
Но это Александра, чтоб её. И её разбитую губу я не могу оставить без внимания. Прикасаюсь ваткой, стираю запекшиеся капли крови. Слежу за реакцией.
Кажется, лапуля в порядке. Сознание не теряет, не тошнит. Отделается парой синяков и испугом.
– Прости, – шепчет, прикусывает губу. И тут же морщится, задевает рану. – Я не знаю, что на меня нашло. Но это ты, между прочим, виноват.
– Я? – охуеваю от этой девочки всё больше и больше. Усмехаюсь. – И в чём моя вина?
– А нечего было меня лапать! Я испугалась. А, между прочим, когда люди в стрессе, то не отвечают за свои поступки. Состояние аффекта снимает любые обвинения, ты знал?
Тараторит так уверенно, хотя глаза блестят. Пиздит как дышит, это поймёт любой.
Но я киваю с серьезным видом. Хотя внутри всё дрожит от смеха.
Пиздец, Александра.
Что же ты со мной делаешь, маленькая?
Никогда не хотелось одновременно пожалеть, отругать, прибить и поцеловать. Слишком много эмоций будет во мне эта девчонка. Своей непосредственностью и находчивостью.
Это не хорошо.
– Вот теперь дуй на переднее сидение, – приказываю. Время нормальных разговоров вышло. – И веди себя нормально, если не хочешь, чтобы я привёл в жизнь свою угрозу.
