То есть, для секса я хороша, а остальное – не очень?
Поэтому переспать напоследок можно, а дальше пусть сама разбирается?
– Сашуль, всё хорошо? – папа странно косится на меня. – Ты выглядишь так же, как когда Поля твою любимую куклу сломала.
– Это было лет пятнадцать назад.
– И ничего не изменилось. Надулась, пыхтишь под нос, сейчас пойдёшь кого-то отчитывать. Такой себе нахохлившийся воробушек.
– Папа!
– Признавайся, что случилось.
– Просто думаю, как ненавижу Хасанова.
– Не переживай, солнце. Лично запихну обратно за решётку.
Я с ним разберусь.
Нет, папуль.
Вот тут – я сама.
Вот куда Хасанов водил меня на фотосессию в лес, там и прикопаю.
Дорога домой проходит быстро. Я вся погружена в мысли, как бы смогла отомстить Хасанову.
Потому что если он легко отпустил меня, то я так не могу. Эти короткие отношения для меня слишком много значили.
Поэтому…
Чтоб у него больше не встал! Похотливый извращенец. Воспользовался мной напоследок, мудак.
Или…
Пусть прячется от папы всю жизнь в какой-то глуши.
Коз выращивает и огород разводит. И боится, что разозлённая обиженная девушка его найдёт.
Или…
Я могла бы просто отпустить и забыть. Стану счастливой назло ему! Вот одумается Валид, поймёт, кого потерял, а я уже занята.
И счастлива!
В браке с каким-то хорошим парнем, который не работает в криминале и не знает тюремного сленга. И всё у меня будет хорошо.
Обязательно.
– Саша! – мама улыбается, когда мы заходим в квартиру, крепко обнимает меня. – Ты дома, милая. Как ты?
– Всё хорошо.
– Вот и хо-ро-шо. Ты иди отдыхай, а я приготовлю пока ужин. Я вечером по делам отъеду, но если что-то нужно – ты звони.
С мамой у меня всегда были прохладные отношения. Я папина дочка, да.
А мама родила меня рано. У неё всегда другие приоритеты были. Учёба, работа. После папиного назначения – всякие светские мероприятия.
Это папа больше со мной возился после работы, таскал на детскую площадку уставший. Он старше, поэтому ребёнка хотел давно.
Мама уходит на кухню, а мы вместе с папой идём в мою спальню.
Папа ни на шаг от меня не отодвигается, смотри всё время.
– Папуль, – я крепко сжимаю его ладони, целую в колючую щеку. – Посмотри на меня.
– И я смотрю, Саш, – папа вымученно улыбается. – Разве не заметно?
– Нет, не смотришь. Ты нафантазировал себе самое ужасное и теперь переносишь эту картинку на меня. Посмотри внимательно. Я в порядке. Меня не били. Не издевались. Ничего не сделали. Почти что курорт строгого режима.
