Пока я сильно об этом не задумывалась, мне сейчас было абсолютно всё равно! Потому что мне было больно и страшно. Но для меня присутствие Рустама здесь и сейчас… бесценно. Его самый благородный поступок!
А потом Айдаров вдруг сказал, крепко сжав мою бледную ладонь:
— Я люблю тебя, Мия. Люблю, больше всего на свете! Я отдал бы за тебя всё своё состояние. И даже больше… свою жизнь.
После этих, настолько ценных для меня слов, я услышала звонкий младенческий крик. И с улыбкой на истощенном лице глухо выдохнула, упав головой на подушку.
"
"Наш сын появился на свет. Рустам Айдаров стал отцом…
* * *Я открываю глаза от приятного ощущения горячих губ на моих щеках. Узнаю запах любимого и его осторожные, чувственные касания. Так бесподобно, так воздушно и окрыляющее целоваться во всем мире может лишь один мужчина из миллиарда других, живущих на нашей планете.
— М-м-м… — сладко потягиваюсь в постели, пахнущей цветами.
Мои щеки осыпают непрерывными поцелуями, хочется мурчать от удовольствия.
Открываю глаза и вижу Рустама. Его грозное лицо излучает непривычное тепло. Как будто он снял свою привычную маску из стали и открыл истинного себя. В коем-то веке, но лишь… для меня одной.
— Моя соня проснулась?
Улыбается. Так открыто и так ярко, что невозможно не улыбнуться в ответ. Демон перевоплотился в ангела… Но как такое возможно?
— Да, — с облегчением отвечаю.
Чувствую себя намного лучше. Я жива. И слава богу та кошмарная боль прошла.
Как будто побывала в аду, честное слово. Думала, это никогда не закончится.
— Я долго спала?
— Три часа. Чуть больше.
Я быстро прихожу в себя и мои щёки вспыхивают жаром. Даже одеяло повыше натягиваю, смущаясь. Да потому что я вспоминаю то, что нам пришлось пережить вместе и через какие ужасы я прошла!
Я родила.
Ух!
Я стала мамой!
Но… я загорелась смущением из-за того, что Айдаров присутствовал на родах.
Честно, такого от него не ожила. Вот черт! Кто его просил? Он ведь наверно там таких ужасов насмотрелся, что теперь точно от меня отвернется как от женщины.
И выставит вон…
Как когда-то угрожал.
«Родишь — свободна».
Улыбка вмиг угасла.
Меня немного трухнуло.
— Ты чего загрустила, малышка? — Рустам вдруг нежно провел по моей пылающей щеке кончиком носа.
Дрожь страха сменилась дрожью наслаждения.
Он такой бесподобный, когда ласковый.
— Я.…я… ну зачем ты в родзал пошел?! — возмутительно пыхнула.
