С каждым шагом волнение все нарастало и нарастало. Сейчас я опять увижу Рустама. Грудь разрывали очень мощные, но такие противоречивые чувства, а пульс зашкаливал от понимания того, что он ждет меня в машине и мы с ним останемся наедине. Почти. Охранники не считаются.
Гриша открыл передо мной дверь, я опустилась на удобное кожаное сиденье. В салоне меня моментально встретила и окутала тяжелая, хищная энергетика. Рустам Айдаров сидел рядом со мной и вел серьезный разговор по телефону.
Мотор зарычал, люксовая иномарка, тонированная и прошитая броней, резко сорвалась с места.
Я нервничала. Очень нервничала, чтобы с ребёнком всё было в порядке, потому что у меня тревожно потягивал низ живота. Мне кажется Рустам всё же немного остыл. Сейчас, когда мы ехали в машине, он вёл себя спокойно и молчаливо.
Смотрел в окно. Весь такой строгий и задумчивый, часто оглядывался по сторонам и перешептывался с охранниками. Не только по рации, но и с тем мужчинами, которые сидели в нашей машине впереди.
Я понимала, что он делает это всё для меня.
Но больше для своего наследника — обеспечивает безопасность, чтобы Давид ни в коем случае не добрался до нас.
Подумав о нем, я почувствовала, как кожу лица защипало. Как раз в этот момент Рустам обернулся, направив свой потяжелевший взгляд на меня. Очевидно, заметил, как побледнели мои щёки.
Меня хорошенько тряхнуло. Ресницы увлажнились… Как же мне надоело жить в постоянном стрессе и страхе! Когда уже в моей жизни наступит светлая полоса? И наступит ли вообще?
Неожиданно, именно на этих мыслях, я вдруг почувствовала, как на мою руку сверху упала жесткая и горячая ладонь.
Вздрогнула, почувствовав невероятный жар, резонансом окутавший все тело до самых кончиков волос."
"Без слов. Рустам внезапно взял и сжал мою руку. Как же мне не хватало прикосновений… Очень хотелось положить голову мужчине на грудь, утонуть в его запахе и в тепле его красивого, сильного тела. Рустам не отпускал мою руку до тех пор, пока автомобиль не затормозил напротив парковки клиники.
Просто молчал… Просто смотрел на меня несколько секунд ледяными, опасно-красивыми глазами, а потом отвернулся, уставившись в окно. Как будто что-то хотел сказать, но не решался.
Я знала, что он переживает. Но из-за своего непростого характера не может никому открыть свою душу. Не может сказать всё, как есть.
Просто не привык. Ведь каждый выражает эмоции по-своему, а кто-то предпочитает их вообще держать в себе. Это про Айдарова.
