Невозможный Роман

Но пару лет назад нам удалось выкупить эту картину, – улыбнулась чему-то своему Тамара Егоровна, следуя за Поляковым по пятам.

- Невероятные… Они просто невероятные…

Не уточняя, о каких «они» толкует Роман, ведь это и так всем было понятно, Царица Тамара кивнула головой.

- Знаете ли вы, как много людей ошибаются, полагая, что здесь изображена я?

- А разве нет?

- Нет. Я так никогда не смотрела… Позировала мужу, да… Но все ведь смотрят не на это, правда? Все дело в глазах. Это они манят и притягивают чужие взгляды.

- Александр Васильевич писал их с кого-то другого?

- С нашей дочери. Он ее обожал… Ох, а вот и она. Аглая…

Глава 16

Даже когда Поляков услышал довольно редкое имя Аглая, он далеко не сразу сложил два плюс два. Перевел взгляд, проследив за кивком головы Тамары Егоровны. И даже сунул в рот вторую тарталетку, которую до тех пор бестолково сжимал в руках. Первая мысль - красивая. Вторая - вписывающаяся в этот мир на все сто. Это вам не из грязи в князи. Класс - он за версту виден. Класс - он в мелочах.

Гордом повороте головы, в искусстве держаться, в непринужденном обращении с... это кто повис у нее на руке? Какой-то греческий принц? А платье? Это же вообще что-то невероятное. Золотисто-бежевое, в пол, с тонкой изысканной накидкой, прикрывающей плечи и спускающейся аж до пяток.

- Аглая, - повторила Тамара Егоровна, и, Поляков готов был поклясться, ее голос дрогнул.

- Мама... - выдохнула девушка. Двинулась им навстречу, обняла Царицу Тамару и... Их взгляды встретились. Вот тогда до него и дошло.

Вот тогда он, мать его, понял. И как-то сразу все сошлось в голове. Аглая Васильева... Аглая, мать его, Васильева... Канарейка, которая, в противовес всем его опасениям, совсем не выглядит в этом обществе чуждой. Роман сглотнул, вглядываясь в ее лицо. Посчитал до трех, заставляя себя успокоиться, но... не тут-то было. Краем сознания понимая, что так ни в коем случае нельзя поступать, он схватил Глашу под руку и, пробормотав что-то удивленно наблюдающей за ними Тамаре Егоровне и греческому, чтоб ему пусто было, принцу, потащил её. .. а черт его знает, куда потащил."

"- Что ты делаешь? - зашипела Глаша, улыбаясь, кажется, каждому в этом чертовом зале намертво приклеившейся к лицу улыбкой. Греческий принц остался с Царицей, удивленно таращась им вслед. - Что ты делаешь?! - повторила чуть громче.

А черт его знает, что? Похоже, какую-то жуткую глупость, но... Почему-то нет сил с собой совладать. Нет сил остановиться. И дать себе шанс одуматься.