В его руках есть чудодейственная сила.
Лив кивнула.
— Его руки обладают той же силой, что и легендарные руки моего отца Тенгеля. Только это свойство еще не развито у Никласа.
— А Виллему? — спросил Микаел. Габриэлла вздохнула с улыбкой.
— Она дикая и необузданная, в ней столько стихийной любви к жизни!
— Да, — кивнула Лив, — я узнаю в ней ту неодолимую радость жизни, которая была у Суль. И есть отчасти у Сесилии.
— И вот появляется Доминик с его чувствительностью к настроениям других. Расскажи нам о Доминике, Микаел!
— Хорошо.
Но сначала один вопрос: кто жил в этой комнате, где мы спим?
— Почему ты спрашиваешь? — настороженно произнесла Лив.
— Мальчик разговаривал с кем-то во сне. И это была не обычная болтовня во сне, это была настоящая беседа. Он смеялся и шутил с кем-то…
В наступившей внезапно тишине Лив прошептала:
— Суль. Мы вместе с Суль спали в этой комнате в детстве. Она опять вернулась, и это уже не в первый раз!
— Ее дух продолжает жить, Микаел, — со слезами на глазах произнесла Сесилия.
— Никто не может видеть ее, но мы с Александром однажды почувствовали ее присутствие — в лесу…
— Мы с Хильдой тоже, — сказал Маттиас. — Какой-то плутовской смех среди ветра…
— И у Колгрима был с ней своеобразный контакт, — сказал Калеб. — И это вполне естественно, ведь он был ее внуком и тоже, как и она, «меченым». Но Доминику нечего бояться, она не желает ему зла.
— Нет, бояться ему нечего, — улыбнулся Микаел. — Скорее, ему нужно радоваться."
"— Ни один человек на земле так не любил свою семью, как Суль, — сказала Лив.
— Поэтому вполне логично, что она снова появляется здесь. Она была настоящей ведьмой и обещала Аре, что вернется. В более мягком виде, как она выразилась. Я вижу, что в Сесилии есть много от нее.
— Да, — согласилась Сесилия, — во мне есть многое от Суль, это верно.
— Я тоже так считаю, — добавил Александр, — ты моя маленькая ведьма!
Сесилия ущипнула его, словно оба они были подростками.
— Теперь твоя очередь, Микаел, — сказал Андреас.
— Расскажи о своей жизни и о Доминике!
— Хорошо. Но можем ли мы быть совершенно уверенными в том, что нашим детям не передалась дурная наследственность?
— Ты намекаешь на Тронда? — тихо спросил Бранд.
Микаел кивнул.
— Да, Тронд… — вздохнул Аре, — это наше наказание. Каким он был прекрасным малышом, и вдруг… в нем проявилось все это зло!
— Отец знал об этом, — сказала Лив. — Он видел признаки этого, но ничего не мог с этим поделать.
