Вся молодежь выбежала спасать перепуганного Тристана, готового вот-вот утонуть.
В гостиной, кроме Микаела, остались только Лив, Александр и Бранд. И Аре, разумеется.
— Ну, а теперь о твоих приступах, Микаел, — требовательно произнес Александр.
Ему было легче говорить об этом с ними, пожилыми и более опытными. Они спокойно слушали его, но Микаел заметил в их взглядах беспокойство.
Под конец он, словно извиняясь, сказал:
— Надеюсь, что мне здесь станет лучше. Здесь мне так хорошо! И когда-нибудь последствия срыва сойдут на нет.
— Ты знаешь, что это такое? — спросил Бранд.
— Да, думаю, что знаю. Но я не могу выразить это в словах. Не осмеливаюсь назвать все своими именами.
Лив взяла его за руку.
— Мы прогоним твоих призраков, Микаел. Не утруждай себя размышлениями об этом.
Все поддержали ее.
— Ты говорил откровенно со своей женой? — спросил Александр. — Это может быть важнее, чем ты думаешь.
— Я знаю, — медленно произнес Микаел, — но ей так трудно во всем разобраться. Она получила совершенно безумное воспитание, она фанатичная католичка, и от этого никому не становится лучше.
Все пристально посмотрели на него. Лив улыбнулась.
— Люди Льда просто удивительны, — сказала она, глядя, как все возвращаются в гостиную и садятся по своим местам, — чувственным переживаниям подвергнуты не только «меченые». Сесилия и Тарье, к примеру, установили друг с другом мысленный контакт на расстоянии. Микаел же явно способен видеть невидимое.
— Думаю, что Тарье обладал множеством сверхъестественных качеств, — сказала Сесилия.
— Он мог передать что-то из этого сыну. Однажды между мной и Танкредом была установлена сверхчувственная связь. Что касается меня, то, я думаю, что мне эти качества достались от Суль.
— А вот мы вполне обычные люди, — сказал Андреас, — ничем не примечательные…
— Ну, ну, — улыбнулась Эли, — разве кто-нибудь из нас жалуется?
Находясь среди них, Микаел чувствовал себя таким счастливым, что его просто распирало от радости. Он был среди своих! И его любимый маленький Доминик тоже нашел себя в этой фантастической семье.
12
На сеновале продолжалась оживленная беседа.
Доминик чувствовал себя героем, поскольку он был почти на четыре года старше Никласа и Виллему. Они смотрели на него снизу вверх, как на взрослого. Сам же он был удивлен этому, хотя и отчасти польщен.
Виллему, обещавшая стать красавицей со своими светло-рыжими локонами и тонкой кожей, была к тому же очень темпераментной.
