И на его территории находилась заброшенная церквушка…
И он рассказал о мистической женщине, которая с первого же дня выбрала его для своих странных поручений. Рассказал о том, что в конце концов он понял, что это была умершая двести пятьдесят лет назад жена рыцаря, Магда фон Стейерхорн.
История Микаела была длинной, но никто не проронил ни слова.
Аре крепче сжал его руку.
— Господи, мой мальчик! Нельзя играть с мертвецами!
— Одна старуха сказала мне то же самое: мертвецы вызывают у человека депрессию.
— Она прикасалась к тебе? — спросила Лив.
Микаел задумался.
— Нет. А впрочем, да! В последний раз, когда я видел ее, она протянула руку и… коснулась меня. Вот здесь, возле локтя…
— И что ты почувствовал?
— Ничего. Я вообще ничего не почувствовал. Но, находясь рядом с ней, я постоянно мерз. Но почему вы так напуганы? Вы же сами говорили, что Суль возвращалась сюда…
— Это большая разница, — сказала Лив, — Суль никогда не показывается, мы просто ощущаем ее присутствие. И она хочет нам только добра.
Та же женщина в Ливландии наверняка была злой!
— Да, — подумав, произнес Микаел. — Во всяком случае, она обладала исключительной силой воли.
Хильда вздрогнула.
— Мне кажется, это звучит устрашающе, когда ты говоришь, что она пытается проникнуть ночью через окно. Руки, ощупывающие стекло, большие, пристально глядящие глаза… Уфф!
Улыбка Микаела больше напоминала гримасу.
— Я никогда не видел ее, это всего лишь игра воображения. Думаю, если бы я не зашторивал окно, я решился бы взглянуть на нее.
Но даже если ее там и нет, можно вбить себе в голову всякие страшные картины, ощущать опасность, поддаваясь своим же фантазиям. Болезненным фантазиям, должен вам сказать.
Маттиас кивнул.
— Можно понять твои чувства.
— Опиши свои приступы, — попросил Бранд."
"Микаел стал обдумывать, как ему все это понятнее изложить. Описать тьму, готовую поглотить его, описать то самое?.. Нелегко описать в словах собственный страх!
Но не успел он еще начать рассказывать, как со двора послышался плач.
— О, Господи, — сказала Матильда, — девчонки решили искупать Тристана в бочке!
— Ирмелин не могла до такого додуматься! — воскликнула Хильда.
— Это придумала Лене, я ее знаю, — сказала Джессика.
— Спасай последнего маркграфа! — крикнула Александру Сесилия, сверкая глазами. Она-то знала, как он озабочен продолжением рода Паладинов, поэтому отпускала порой грубоватые шутки по этому поводу, не забывая при этом заботиться о внуках.
