Таральд никогда не совершал геройских поступков, его жизнь несла на себе печать посредственности. Так что в свой последний час он совершил самозабвенный подвиг.
Бранд поручил маркграфу Александру Паладину таскать ветки. И маркграф ничего не имел против: это занятие прогоняло тягостные мысли.
Содержимое большого мешка спешно и нервозно вывалили на стол, стоящий в комнате Микаела. Время терять было нельзя.
— Горе мне, — бормотала Сесилия, — как нам разобраться во всем этом?
— Здесь есть рецепты, — сказал Маттиас.
— Я и раньше пытался разобраться в них, но не очень далеко продвинулся в этом.
— Я когда-то изучала их вместе с отцом, — сказала Лив, — да и Суль много говорила о них. Я и сейчас кое-что помню.
У Сесилии вырвалось нервозное, неподобающее обстановке хихиканье.
— Так у вас хранится и эта штука? Хотя теперь она вряд ли действует…
— Не смейся, Сесилия, — строго сказала мать. — Эта штука принадлежала одному повешенному убийце. Суль говорила мне, что это перешло ей по наследству от Ханны.
— Да, но какая от нее польза?
— Эта штука усиливает плодовитость. Для нашего случая это не подходит. Отложи подальше эту гадость и не смотри на нее с таким восхищением, бесстыдница!
Сесилия была настолько потрясена судьбой Микаела, что принялась в отчаянии высмеивать все, но потом взяла себя в руки.
— Противоядие, вот что нам нужно. Но если мы и найдем его, как мы сможем дать его Микаелу?
Никлас виновато пропищал у них за спиной:
— У меня уже устали руки!
— Подержи еще немного, будь добр, — попросила Лив.
— Ты ведь очень способный мальчик, а мы сейчас что-нибудь найдем.
Маттиас так нервничал, что ничего не мог найти.
— Я знаю, здесь было что-то…
— У Ханны и Суль были свои методы, — сказала Лив. — Настоящая черная магия со змеиной кровью и обезьяньим пеплом. Но нам нужно не это.
— В данном случае не мешало бы немного поколдовать, — пробормотала Сесилия.
— Но мы воздержимся от этого, — сухо заметила Лив. — У Суль это получалось, потому что это было ей присуще.
Если же мы попробуем заняться этим — ты, я или Маттиас — из этого ничего не выйдет.
— Вот рецепт, о котором я говорил, — внезапно произнес Маттиас.
Лив взяла тонкий, скрученный кусок бересты, на котором было написано что-то.
— Нет, я уже не так хорошо вижу. Что здесь написано?
— Молоко от черной коровы, — с трудом разобрал Маттиас.
— Цвет не так важен! Принеси молоко!
— Нет, пусть будет так, как здесь написано, — заметила Сесилия.
