«И против Микаела», — подумала Сесилия, но вслух сказала:
— Хорошо, тогда молитесь Небесной Матери! Мы должны использовать все ресурсы, только бы он вернулся к жизни.
Анетта так и сделала. Она упала на колени возле постели Микаела, взяла его безжизненную руку в свои сложенные на груди ладони и произнесла длинную, запутанную молитву по-латыни.
Сесилия была невольно тронута этим.
Остальные были заняты своим делом, продолжая пичкать Микаела зельем. Маттиасу стало жаль это хрупкое создание, стоящее на коленях в молитве, вытирающее поочередно нос и глаза.
Закончив свои дела, он положил ей руку на плечо — и Анетта подняла на него опухшее от слез лицо.
— Я так спешила, — пропищала она на своем ломаном шведском языке — Я спешила изо всех сил, но все-таки ему удалось это сделать.
— Значит, Вы знали об этом?
— Он написал мне письмо, — пытаясь превозмочь плач, сказала она. — Он все неправильно понял.
— Микаел говорил, что причиной этого не является ваш брак, — мягко заметила Лив. — У него была депрессия. Злые силы получили власть над ним, к нему прикоснулась душа умершего.
Анетта вопросительно уставилась на них. Она ничего не понимала.
Сесилия не была такой деликатной.
— Вы тоже виноваты в этом, — сказала она.
— Сесилия, не теперь, — тихо и настойчиво произнесла Лив.
Анетта опустила голову.
— Вы правы, — прошептала она, — я сгибаюсь до земли под тяжестью вины.
Сесилия тронула ее за плечо.
— Продолжайте свои молитвы, Вы просто ребенок! Это, по крайней мере, никому не повредит. Кто знает, может быть, это и поможет.
В ее устах это прозвучало великой уступкой.
Анетта вопросительно уставилась на Никласа.
Лив пояснила:
— Он относится к числу избранных Людей Льда, он наделен редкостными свойствами. Его зовут Никлас, это троюродный брат Доминика. Только он может спасти Микаела. В его руках есть чудодейственная сила.
Анетта перекрестилась.
— Чудо Господне! Святой!
— Ну-ну, — сухо заметила Сесилия, — этот маленький святой может при случае быть настоящим мошенником!
Но Анетта схватила Никласа за руку и воскликнула:
— Спаси его, Никлас! Прошу тебя! Он так много значит для меня!
Пятилетний мальчик нахмурился, и Анетта тут же убрала свои руки.
— Я не стану мешать тебе в твоих молитвах, — сказала она. — Даже если они и протестантские. Мы будем молиться вместе, ты и я.
Никласу показалось, что эта дама выражается весьма странно, но он все же кивнул. Молитвы? Но ведь он не молился!
— Пойду немного отдохну, — сказала Лив.
Все кивнули в знак согласия.
