Не спугнуть бы ее сейчас, когда она сама готова отдаться!"
"Вдруг они почувствовали, что лодка обо что-то ударилась. Анетта тут же прижалась к нему, испуганно, словно лесной зверек.
— Мы причалили к берегу, — прошептал Микаел.
— А там могут быть люди!
— Ну и что же? Разве мы не муж и жена?
— Да, но… Не следует… Прости! Я никогда ничему не научусь!
— Подожди-ка, я посмотрю, где мы.
Он ступил на маленький, покрытый травой островок. Впереди виднелись заросли можжевельника. Микаел скрылся в тумане, но вскоре вернулся.
— Никакой опасности, — усмехнулся он, — мы причалили к острову посреди озера. Мы теперь далеко-далеко от людей.
— Ой!.. — вырвалось у нее.
— Здесь никто нас не услышит. Даже если ты будешь кричать, что тебя насилуют!
Она испуганно уставилась на него.
— Ты думаешь…
— Конечно, нет. Я же сказал, что ты в безопасности.
— Просто мне вдруг показалось, что это прозвучало скучно… — изумляясь собственным мыслям, сказала Анетта, — я думаю, что…
— Не надо никаких объяснений! Дважды я лежал в твоих объятиях, Анетта, и оба раза я замечал, какое это мучение для тебя — и я чувствовал себя самым одиноким человеком на свете.
Мне было тогда так стыдно, и я не хочу переживать это снова. Так что ты можешь оставаться в полной неприкосновенности.
— Но, Микаел, я так хочу этого! Просто я не могу показать свои чувства!
Он помог ей переправиться на островок.
— Нечто подобное ты высказала однажды в разговоре с Сесилией.
— Ты слышал? — с ужасом спросила она.
— Да. Но я не мог пошевелиться. Ты тогда призналась в том, что вынуждена подавлять в себе страсть?
Он расстелил на траве свою накидку и пригласил ее сесть. Изрядно поколебавшись, она села. Микаел сел рядом а ней.
— Но ведь я не могла говорить об этом с тобой! — торопливо произнесла она.
— С кем же ты могла об этом говорить? С Анри?
— О, не называй больше его имени! Он просто милый соотечественник, он даже не брат для меня, а, скорее, сестра!
— Это успокаивает меня.
Но… Значит, ты считаешь, что можно попробовать?
— С тобой? Конечно! Моя мать никогда не желала…
— Твоя мать была чувственной извращенкой, испорченной женщиной. Она разрушила не только свою жизнь и жизнь своего мужа, но также нашу с тобой жизнь. Забудь все, чему она тебя учила. Все!
— Сесилия тоже так говорит. Но это не так легко.
— Да, я знаю. Но ты ведь говорила, что любишь меня. Попытайся дать мне то, в чем я нуждаюсь.
