Этот щенок разбудил во мне что-то. Нежность к беззащитным. Ответственность. Последние дни я много думаю о своем сыне.
Ух, как дьявольски холодно было в этом сводчатом подвале! Судя по всему, подвал был очень старым.
— Поезжай домой, Микаел! Ничего хорошего ты здесь не найдешь.
«Ну уж нет, — с протестом подумал он, — впервые в жизни я почувствовал, что живу! Биргитта сделала меня человеком!»
Но отчасти она была права. Такая жизнь ему не подходила.
— Как же я могу уехать домой? Уже четыре года меня вынуждают вести кошмарную, изнурительную жизнь солдата.
Моя душа тупеет, изнашивается, по ночам мне снятся дурные сны, днем же я пытаюсь погасить в себе все мысли. Жизнь кажется мне совершенно безрадостной. Во мне зреет страшный протест из-за неудовлетворенности, много раз я вынужден был держать себя в ежовых рукавицах, чтобы не впасть в бессильную ярость. Я больше не могу это выносить! Такая жизнь не может быть моей!
— Конечно, нет! У тебя есть какой-нибудь влиятельный друг, к которому ты мог бы обратиться? — произнесла она почти безразлично, поскольку все ее мысли сконцентрировались теперь на предстоящем деле.
— Да, есть. Мой приемный отец — один из могущественнейших людей в Швеции. Но он сам офицер и, возможно, находится теперь с королем в Польше. И он высоко ставит воинский долг и воинскую честь. Он может истолковать такую просьбу как измену родине.
— Но что является твоей родиной? Он провел руками по волосам."
"— Не знаю. Швеция так много сделала для меня. Но моя мать была немкой, мое детство прошло в Немецком королевстве.
А мое сердце… Да, сердце мое в Норвегии, на родине, которую я никогда не видел.
— Это не легкий выбор, Микаел, — мягко улыбнулась она, тем самым считая эту проблему закрытой. — Ты видишь эти балки, подпирающие пол? Вот эти две стоят плохо. Они подпирают крепкий пол, а рядом пол держится слабо. Не мог бы ты — ради меня — передвинуть их? Микаел с добрыми глазами! Мой идиот родственник не понимает, как это опасно.
Микаел осмотрел сооружение. На старинных стенах виднелись глубокие трещины, на полу лежали кучи выпавших камней.
Он не был уверен в том, что она права, хотя она, конечно же, знала свой дом лучше него. Он ведь никогда не ходил по этим шатающимся полам.
— Что расположено наверху?
— Пара комнат, — ответила она, слегка передернув плечами.
И Микаел сделал то, о чем она просила. Высвободить вручную крепко стоящие балки было нелегко, но ее присутствие придавало ему силы, о существовании которых он и не подозревал.
