Он инстинктивно понимал, что они не дружны, и не хотел, чтобы тень набегала на прекрасное чело Биргитты. С ним она должна была быть радостной и счастливой.
Родители не показывались. Они явно любили поспать.
В конце концов ему пришлось уйти. Но она убедительно просила его прийти через день, так что прощание не было особенно тяжелым.
— Ты же знаешь, я здесь так одинока, Микаел, — сказала она. — Поболтать с кавалером моего ранга для меня много значит.
Он не стал рассказывать, что только наполовину дворянин. Ему трудно было сконцентрировать внимание, находясь так близко от нее, вдыхая ее сладостное тепло.
Его инстинкты самозащиты работали на полную мощность.
— П-передай от меня привет щенку… — заикаясь, проговорил он.
— Я так и сделаю.
Опьяненный счастьем, он направился к воротам. За воротами его ждала дама в черном, невидимая из дома.
— Приходи вечером, Микаел! Я хочу сделать в доме кое-какой ремонт, а мои родственники считают, что это ни к чему. Ты можешь мне помочь?
— Да, конечно, Ваша Милость. Но я не смогу прийти до десяти часов.
После десяти я свободен.
Она кивнула.
— Хорошо. К этому времени мои родственники уйдут.
— Мне предстоит сходить в конюшню? В каретник?
— Если это будет возможно. Но вряд ли это получится, они живут рядом с конюшней. У меня другие планы. Я встречу тебя и все расскажу.
— Я приду, — пообещал он, поеживаясь от холода."
"Уфф, как все это ему не нравилось! Но он был воспитан рыцарем. Воля дамы была для него законом. А эта женщина была, бесспорно, дамой. В ней было куда больше аристократизма, чем в Биргитте и, тем более, в ее матери.
Но для него это мало что значило: Биргитта была прекрасна такой, как она есть.
Ах, дорогой Микаел! У него были возвышенные мысли относительно этой девушки. Однако его тяга к ней не была столь безоблачно сверхчувственной, как он этого хотел. Не задумываясь над тем, почему он это делает, он тщательно мылся перед тем, как отправиться к ней. Почти всю свою жизнь Микаел прожил как монах, поэтому те чувства, которые разбудила в нем Биргитта, были гораздо более телесными и осязаемыми, чем он того хотел.
Он пускал пыль в глаза самому себе — и ему это нравилось.
— Ну? — спросил отец Биргитты. — Ты что-нибудь выведала у него?
Она презрительно фыркнула.
— Все, что хотела. Никогда не встречала более доверчивого человека.
Она изложила то, что ей удалось узнать.
— Но я еще не выяснила планов шведского короля относительно Польши и Ливландии. Я сделаю это завтра, когда явится мой офицеришка.
