А тут еще явились ее родители! Этого только и не хватало! Проклятие, проклятие!
Биргитта тоже была раздражена присутствием той, другой — и это согревало его сердце. Но вот женщина исчезла, ушла в свои потайные комнаты.
— А у вас тут холодно, — заметила графиня. — Если бы мы могли затопить печь!
Эти Стейерхорны были такими дружелюбными, они болтали с собакой, забившейся к нему под локоть, благодарили его за внимание к Биргитте. Микаел же чувствовал угрызения совести, посылая их к черту.
На один из его вопросов ответил фон Стейерхорн:
— Да, этот городишко входит в состав наших владений.
Само собой разумеется, все крестьяне — наши крепостные. У этих жалких лоботрясов нет никакой собственности. Но мы предоставили им право жить в домах, за которыми они, конечно же, не следят. И] при малейшей опасности бегут кто куда. Неблагодарные невежды! Если правильно обращаться с русскими, это вполне сносный народ. Надолго ли Вы прибыли сюда, господин Микаел?
«Он и раньше спрашивал об этом», — подумал Микаел, нахмурив брови.
Заметив его раздражение, девушка торопливо заметила:
— Микаел надеется подольше пробыть в нашем маленьком городке. Мы с ним подружились.
Он взглянул на нее и понял, что что-то в нем умерло: кончилась его прошлая, не приносящая никакого удовлетворения жизнь. Никогда он не чувствовал такой общности с другим человеком! И в этот миг Микаел понял, что ему нужно нечто большее, чем просто восхищение Биргиттой: ему хотелось близости с ней, хотелось заключить ее в свои объятия, любить!
Он был в шоке, в ужасе.
Дома у него была жена и маленький сын, а понятия о чести всегда были у него очень жесткими."
"До этого он ни разу не стоял перед искушением. И он никогда не любил свою жену, не имея понятия о том, что такое любовь.
Но этого он не хотел! Это разрушало все его представления о порядочности.
«О, Господи, — думал он, — почему ты так жесток ко мне, так немилосерден? Почему ты с таким опозданием дал мне встретить ту, единственную? Неужели мне так и не суждено испытать счастья в жизни? Ведь у меня нет никакого права показывать Биргитте свою любовь!»
Но Биргитта видела это по его глазам.
И она отвернулась, чтобы скрыть торжествующую улыбку.
Ее мать тоже заметила его слабость. Это она настояла на том, чтобы войти и нарушить их встречу с глазу на глаз. Любовная история, разворачивающаяся слишком быстро, не представляла для нее интереса. Самое лучшее — это было как следует помучить молодого шведа.
