— Не отнимайте у меня собаку, — выл он, — не отнимайте у меня собаку! Она нуждается во мне! Она нуждается во мне…
Наконец вокруг него воцарилась тишина.
Возле его кровати сидел военный врач — суровый, видавший виды человек, никогда не дававший солдатам поблажки, если те увиливали от боя. Но на этот раз врач видел, что случай серьезный.
— Ну, Микаел? Теперь ты можешь говорить спокойно? Что с тобой?
— Четыре года. Четыре года я вел жизнь, ненавистную мне с самого начала. Я больше не могу.
Военный врач не счел нужным комментировать его слова.
— Что же на тебя так подействовало?
— Где моя собака?
— Пес нагадил на полу и его вышвырнули вон.
Микаел снова впал в панику. А что, если они… Он сделал попытку встать.
— Принесите его сюда! Немедленно!
Его нервозный страх убедил военного врача: вздохнув, тот нехотя встал.
Пришел солдат со щенком, и Микаел попросил, чтобы его положили у него в ногах. Военный врач снова сел.
— А теперь рассказывай!
Микаел почувствовал, как щенок привалился к его коленям, и это успокоило его.
— Случилось что-то… — он замялся. — В имении… Что-то настолько абсурдное и немыслимое, что ты наверняка будешь смеяться надо мной. Нужно пойти туда и схватить преступников, пытающихся отнять имение у хозяев и убить их. Я обещал.
Военный врач с сомнением отнесся к его словам.
— Но ведь мы сегодня покидаем город. Не кажется ли тебе, что они сами могут справиться с этим?
— Да, — сказал Микаел после некоторой паузы. Он был таким усталым и разбитым, что едва мог говорить.
— Но вы должны были узнать об этом, я обещал, что…
— Хорошо, мы пошлем в город двух людей с сообщением о том, что русские наступают.
— Сделайте это! Немедленно!
Врач вышел и тут же вернулся.
— Я дал распоряжение, — успокоил он Микаела. — Но что нам делать с тобой, Микаел? Ты не в состоянии скакать много миль.
Волна страха нахлынула на него. Его оставят здесь? Здесь, в этом городишке, под исходящим криком небом? С призраком, преследующим его по пятам, с Биргиттой, вызывающей в нем протест, отвращение и стыд? Навсегда остаться в городе, который был проклят, и только он один знает, почему…
— Нет, я могу поехать, — хрипло проговорил он.
— Не бросайте меня одного в этом дьявольском городе! Я могу скакать верхом, теперь я успокоился.
Военный врач скептически посмотрел на него.
— Я согласен, что четыре года для тебя — это слишком много. В армии есть солдаты, которые двадцать лет не были дома, но они сделаны из другого теста.
