Невыносимый

В конце концов, мы ведь теперь женаты, значит… можно?

Синие глаза сверкают в полутьме и будто поощряют. И я окончательно сдаюсь. Ему. Себе. Нам. Нет больше запретов и ограничений. Льну к Игнату ближе, скольжу ладонью по плечу выше, запуская пальчики в темные волосы на мужском затылке, слегка массируя. Будь я цветком, что украшают и этот зал, с удовольствием бы пустила корни в него, проросла до самого сердца, заключив его в непроницаемый кокон. Чтобы оно билось исключительно для меня одной. По крайней мере, мысленно я сейчас именно этим и занимаюсь: забываюсь, погружаюсь в себя.

Едва ли осознаю, как быстро утекает время. И лишь когда мелодия стихает, а мы останавливаемся, с губ срывается тихое:

– За что? – удивляется Игнат.

Слегка прищуривается, вглядываясь в мои глаза, словно ищет подвох в моих словах. Опять улыбается. Но ничего не говорит. В синих глазах все эмоции стихают и застывают, превращаясь в ничто. Не сразу я понимаю, чем вызвана эта перемена. Отец. Он оказывается позади меня, и его столь близкое присутствие я различаю лишь после того, как:

– Первый танец – ваш, следующий за мной, – сухо сообщает областной прокурор.

Неспроста на ум приходит именно его статус. Тональность не терпит возражений, будто не на свадьбе он, а на работе – все вокруг не гости, а его подчиненные. Неудивительно, что Игнат реагирует на малодовольную физиономию родителя таким образом. Странно, что ограничивается лишь этим. Разве что…

Чувствую себя переходящим трофеем, потому как мое мнение тут точно никого не интересует.

Правда, это чувство испаряется также быстро, как возникает. Игнат отодвигается, но не отходит. По крайней мере, не сразу. Мужская ладонь плавно скользит по моей талии, а виска касается ласковый поцелуй. Шумно втягиваю в себя воздух и прикрываю глаза на мгновение, так как подобные действия пробуждают во мне совсем иное желание, далекое от танцев. Но вот он в самом деле отстраняется, а я едва сдерживаю желание не отпускать его никуда от себя. Хотя он и тогда не выпускает из поля зрения. Останавливается в паре шагов, нарочито равнодушно наблюдая за тем, как шлейф моего платья скользит и перемещается вслед за мной, ведомой рукой отца. Улыбаюсь ему, прежде чем сосредоточиться на том, кто принимается кружить меня по залу.

– Не думала увидеть тебя. Да еще при таких обстоятельствах. Помнится, в последний раз ты сказал, что нас с Максом для тебя больше не существует, – интересуюсь скучающим тоном.