Невыносимый

Несмотря на всю мою внешнюю браваду, где-то внутри сердца вновь принимается черной кляксой растекаться застарелая обида. Особенно остро, после того, как отец поджимает губы в явном недовольстве, совсем не скрывая своего отношения, растеряв все остатки своей лицемерной маски, которую прежде столь старательно удерживал перед губернатором.

– Паршивец заставил весь город лицезреть, кому ты теперь принадлежишь, – цедит сквозь зубы. – Как такое проигнорировать?

Смотрит на меня с неприкрытым обвинением. Практически на лбу у него написано то, о чем он думает сейчас: я виновна, что поставила его в это «неудобное положение».

Открываю рот, но ни звука из себя выдавить не получается. Стараюсь втянуть воздух, которого резко перестает хватать, так сильно печет в груди, однако даже вдохнуть не получается.

– Ты хоть подумала, что теперь будет? – не останавливается, источая негодование. – У него же руки по локоть в крови. Как мы с матерью людям в глаза смотреть будем? А моя служба? Я полжизни ей посвятил, теперь все к чертям катится… – шумно выдыхает, умолкает всего на секунду, а в следующую буквально добивает ожесточенным: – Как он тебя заставил? Не добровольно же ты… – обрывает себя.

Смотрит все с тем же обвинением. Точно знаю, мысленно фразу заканчивает. И не просто заканчивает. Мое обвинение готово. Приговор подписан. Не удивлюсь нисколько, если и наказание тоже в его голове обозначено.

На глазах слезы проступают, и я начинаю часто моргать, чтобы сдержать их. Знала, что так будет, а все равно надеялась, что поймет, простит.

Но это же папа. Он никогда никому не прощает ошибок. Глупо было надеяться, что может сделать исключение для собственной дочери.

Не знаю, как я умудряюсь выдавить из себя улыбку. Не для него. Для окружающих. Когда в действительности хочется плакать и сбежать из этого зала, чтобы никогда больше не видеть. Ни его, ни мать, которую я замечаю неподалеку в обществе незнакомых мне дам ее возраста, и которая смотрит в нашу сторону с тем же осуждением.

Кто бы сомневался. Только не я. Странно, но это успокаивает. Последующие слова тоже даются легко и непринужденно.

– Ты прав. Не подумала. Более того, нисколько не жалею о своем выборе. Да и дочери у тебя давно уже нет, чтобы бояться чужих пересудов. И раз мы все прояснили, то верни меня мужу, пожалуйста. Что-то мне нехорошо уже от всех этих поворотов. Кажется, я совсем отвыкла от танцев, – говорю ему в полнейшем безразличии.

Нисколько не вру.