Невыносимый

Тоже сперва решила, что к кому-то другому, пока не поняла, что смотришь ты все-таки на меня.

– Может, я туалет потерял, раз уж столько выпил? – не сдерживаюсь от подкола. – А дверь за твоей спиной была, – добавляю с насмешкой.

– Если только невидимая, – зеркалит мою эмоцию.

На этот раз ничего не говорю. Да и до дома остается не так уж и долго. Оставшийся путь проходит в молчании. Явление для меня вполне привычное. В чем-то даже желанное – моя зона комфорта. Вот только странным образом, стоит машине затормозить посреди двора, как это самое молчание вдруг становится в тягость.

Девушка выходит на улицу, разворачивается ко мне спиной и просто идет в дом, словно забывает о моем существовании.

Разве я должен ее останавливать?

Уйдет, мне останется возможность заняться своими делами.

С учетом сложившихся обстоятельств, их немало на эту ночь.

Да и куда она денется теперь от меня?

Тогда почему все равно догоняю и останавливаю?

Вероятно, всему виной та ментальная арматура, что плавит мои мозги и убивает остатки соображательной активности.

– Ни одного из них больше не увидишь. Никто тебя больше не обидит, – сжимаю хрупкое плечо, оставаясь за ее спиной.

Никто. Если только я сам. Хотя в последнее время все чаще ловлю себя на мысли, что очень стараюсь этого не делать. Но это для нее не новость. Ни к чему уточнения.

– Я знаю. Ты же рядом.

Все-таки уходит. На этот раз не спешу идти за ней. Сперва собираю оставшихся ребят, рисую инструкцию на ближайшее будущее. Ничего особенного, им не впервой. Только потом захожу в дом.

Список предполагаемо нужных фамилий в памяти сформирован, остается уточнить, кто именно. И нет, так легко, как первые двое, он не отделается. Сперва расскажет мне, с какой целью мне «напомнили» о том, что у меня есть сын, или же убедит в своей непричастности, в чем придется нехило постараться.

– Макс останется с Лидией Михайловной и твоей няней у Ярослава. На сегодня. Завтра заберешь, – озвучиваю планы на ближайшее будущее уже для Таи, едва нахожу ее.

Она стоит посреди ванной комнаты и вертит в руках испорченный наряд, рассматривая его с самым тоскливым видом.

На мое заявление тяжко вздыхает и согласно кивает.

– Хорошо, – добавляет вслух.

Так и стоит, фактически голая, вряд ли подобие ажурных полосок на ее заднице можно счесть действительно за белье, ничего не скрывает. Плечи опущены, отчего ключицы выделяются отчетливее, обнажая и подчеркивая, насколько же она хрупкая. Настолько зацикливаюсь на этом, что не сразу реагирую на ее вопрос.