Невыносимый

Хотя в одном ты права: я однозначно извращенец, раз уж умудрился засунуть свой член в такую тихоню и милашку, как ты, а потом еще и свои гены в тебя спустить.

– Что? – окончательно выходит из себя Тая. – Хочешь сказать, что я тебе еще и не подхожу? Тогда нахрена ты на мне женился, такой тихоне и милашке, если тебя такая не устраивает? Шел бы, да другую себе искал, более подходящую!

Вот тут мне требуется пауза. Чтоб иначе перехватить начинающую слишком успешно вырываться девчонку. И чтоб снова быть к ней максимально близко.

– Это я тебе не подхожу, глупая, – утыкаюсь носом ей в затылок и глубоко вдыхаю ее запах.

Не подхожу, да. Но и отпустить не могу. Она – часть меня. Вот такая вот «тихоня и милашка», отчаянно, раз за разом пробуждающая зачатки совести, которая сдохла во мне еще в дошкольные времена. Полнейшая противоположность. И все то, кем я быть не могу. При том, что все равно неотделима.

Тая повторно замирает, а через паузу шумно выдыхает.

– Нет, ты точно дурак, – произносит тоскливо.

Пауза. И звонкий шлепок. Обещал же.

– Ай! – тут же реагирует она. – Сказала же, не смей меня шлепать, извращенец! А не то…

Не договаривает. Комнату заполняет звуком нового шлепка.

– А не то – что? – интересуюсь ехидно.

– Напою до беспамятства и перманентный макияж сделаю, – отвечает в том же тоне.

Задумываюсь. Угроза обстоятельная. Хоть и смешная.

– А не опасаешься, что я по-пьяни еще кому-нибудь ребенка заделаю? – не удерживаюсь от вопроса.

Чувствую, как она напрягается всем телом, явно представляя мою угрозу в действии.

– Только попробуй! Сделаешь так, и можешь забыть о нас с Максом навсегда уже точно. И плевать мне, насколько ты опасен в гневе. Уйду и не найдешь, хоть всю планету вспахай и наизнанку выверни.

Голос – тихий, серьезный. Взгляд – острый и колкий. Но и в том и другом ярко заметны нотки непонятной мне эмоции, так похожие на… обиду и боль? Тоже смотрю на нее, не отвожу взгляда, не отворачиваюсь. И отвечаю вполне себе честно:

– Да? А как же это твое «я тебе не подхожу»? Все, передумал?

Все еще напряжена, как натянутая тетива лука.

– То, что я тебе не подхожу, еще не значит, что я тебя освобожу. Как и говорил прежде, не повезло тебе со мной. Раньше думать надо было. Теперь поздно. Можешь ненавидеть и презирать меня, сколько угодно. Дороги назад нет. Ты – моя.

Вздох. Тяжелый. Шумный. Продолжительный.