Невыносимый

Знаете, как другие заключенные обращаются с теми, кто имеет отношение к правопорядку? Дочери прокурора несладко там придется. И Игнат Орлов вам уже ничем не поможет. Вы сами ему помогать должны в нынешних условиях.

Вот прям здесь останусь?…

Хочется спросить. Но глотаю и оставляю при себе. А еще вспоминаю о том, как, порой, работает следственный отдел. Не всегда так, как написано по букве закона. Зачастую, результативно. Именно благодаря этому.

– Знаю. А еще я знаю, что имею право не давать показания против своего мужа, – припоминаю еще одну букву закона.

И я права. Это подтверждается буквально через секунду. Вместе с открывшейся настежь дверью.

– Имеешь. И не дашь, – разносится по помещению суровым голосом… отца. – Пятьдесят первую статью Конституции Российской Федерации еще никто не отменил.

Не знаю, кто из нас с сидящим напротив удивляется больше его появлению. Вот уж кого точно не ждала увидеть или услышать. Да еще при таких обстоятельствах. Но вместе с тем в душе растекается тепло от того, что несмотря ни на что не оставляет одну в такой момент, рискуя, по сути, всем.

В отличие от капитана, областной прокурор в своей форме, что называется, при полном параде, что лишь добавляет грозности его виду. Действует не только на меня. Спина у капитана становится прямее стального листа, когда он подскакивает на ноги. Правда, открыв рот, так и не произносит ничего в свое оправдание. Отец ему банально не позволяет.

– Свалил отсюда, – командует, словно у себя дома. – Пока погоны целы и на месте.

Или я с каждого из вас спрошу, почему мою дочь здесь держат, хотя официально ее все еще везут в другой отдел, – хмурится и брезгливо кривится.

Едва заметно усмехаюсь. Вот так и работают менты под крышей. И почему раньше не подумала о таком? Когда только привели в это место. Заодно теперь понятно, почему до сих пор нет адвоката. Его и не будет. Минимум до утра. Впрочем, я не в накладе. Капитан в самом деле испаряется, прикрыв за собой дверь, оставляя меня и отца наедине. Тот занимает место мента.

Но заговаривать снова не спешит. Уперев локти в стол, складывает ладони под подбородком и просто смотрит на меня. Устало. Даже чувство вины просыпается, что снова доставляю ему ворох проблем.

– Зря пришел. Тоже ведь погонами рискуешь, – замечаю как бы между прочим, но по сути констатируя факт.

– Все равно собираются снять, – пожимает плечами отец.

Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. Уж к кому, а к нему и его работе никогда претензий не было.