Невыносимый

Если только как раз за исключительное качество ее выполнения. И то от недоброжелателей.

Черты лица мужчины вновь искажаются брезгливостью.

– Не за что, а за кого, – хмыкает он. – Угадай. Не сложно. Я тебе говорил об этом. На твоей свадьбе.

– Вот что вы за нелюди такие в букве закона? С вами даже замуж нормально выйти нельзя, – вздыхаю. – Прости, – добавляю. – Я не хотела этого. Правда. Я и замуж-то не собиралась. Стало мне подарком на 8 Марта.

И все же не удерживаюсь от улыбки, вспоминая сам момент с предложением руки и сердца.

Это было действительно красиво, неожиданно и очень приятно.

– Про то, какая ты у меня непутевая, и в кого такая удалась, мы потом обсудим. Сперва вот с этим всем, – опять кривится, махнув рукой в воздухе, – разобраться надо.

– Они мне соучастие в вину вменяют, – объясняю коротко.

Судя по виду отца, для него это не новость.

– У них твое платье, а на нем кровь, которую на анализ в лабораторию уже отправили. Тут и гадалкой быть не надо, чтоб знать, чья она, и что тебе пришьют за это.

Будут давить до победного. Или ты Орлова сдашь, или вместе с ним под следствие пойдешь. Если все зайдет настолько далеко, не уверен, что смогу помочь тебе. Вряд ли уже завтра буду в своих полномочиях, – вздыхает обреченно.

Что тут еще скажешь…

Было бы странно, если бы исключили из дела. Тем более, многие видели, как я бежала на второй этаж к Игнату.

– Это первая проблема. Еще одна – Сергей Акимов. Мать русская. Но отец – заграничный магнат. Когда подключится он, это будет уже дело с участием иностранного вмешательства, эти любят практику гласности в СМИ.

Там никак не отмажешься.

– Это еще кто такой?

Хотя на периферии сознания что-то такое мелькает. Имя знакомое – точно. Но где я его слышала или может видела, вспомнить так сразу не получается.

– Если ты не знаешь, то я и подавно понятия не имею, что эти трое сделали твоему ненаглядному, что он так взбесился, да еще и на глазах у кучи народа. Как с катушек слетел, психопат недорезанный.

И вот тут я вспоминаю сегодняшние фото друзей сына губернатора.

Закономерно напрягаюсь.

– Когда только успевают все? – удивляюсь вслух скорости исполнения людей Игната. – Я поняла, о ком речь, – поясняю для отца.

Тот страдальчески закатывает глаза. И снова рукой в неопределенном жесте взмахивает.

– Тут нет прослушки. Тебя тут тоже нет. Как и меня. Говори открыто. Начальник отдела должен мне по старой памяти. У нас всего двадцать минут, дочь. Потом и он не станет помогать.