Невыносимый

– А то как же… – говорю, глядя ему вслед. – Ты слишком его балуешь, – озвучиваю для Игната одну из своих ранних мыслей.

– Лучше воспитывать его в спартанском режиме, чтоб потом был как я и мой брат? – усмехается он в ответ.

– Вседозволенность – не лучше, – парирую. – Он и так избалован донельзя всеми, кем только можно и нельзя.

И это правда. У Максима просто сумасшедшее обаяние, которому мало кто способен противостоять. Что сказать, сын весь в отца. Последующее заявление Игната это только подтверждает:

– Да ладно тебе, – невозмутимо отзывается он.

 – Уверяю, тебе и самой понравится, – подмигивает лукаво.

– Заинтриговал, – тяну с кокетливой улыбкой.

Только как мне теперь до лета дожить?

До которого еще долгих три месяца!

– Это он умеет, как никто, – вставляет Ярослав с усмешкой. – И интриговать, и удивлять.

Несмотря на шутливый и добрый тон, отмечаю в его словах двойное дно, и мне это совсем не нравится. Наверное, я преувеличиваю и стоит промолчать, но не могу.

– Да мой муж вообще лучше всех, – ухмыляюсь ответно, глядя на брата супруга с вызовом.

Тот поднимает руки в жесте сдачи, улыбаясь широко и весело на этот раз.

– С таким доводом не спорят, – добавляет. – И я наоборот рад, что мой брат, наконец, нашел себе достойную девушку. А то я уж боялся, что так и помрет в одиночестве.

Мне хочется сказать, что Игнат никогда не был одинок, и рядом с ним находится полно любящих его людей, в том числе и сам Ярослав, но я решаю промолчать и лишь вежливо улыбаюсь в ответ.

К тому же, мои плечи крепко сжимают ладони мужа, прижимая ближе к себе, отчего я вовсе забываю о присутствующих. Какая разница, кто и что думает о нем, когда для меня он что само солнце, пусть даже такое, порой, нещадно обжигающее. Другого мне и не надо.

Теплый вечерний ветер развевает отросшие за пару месяцев почти до поясницы распущенные кудри волос, треплет подол длинного белого платья, сшитого в греческом стиле, оставляет на губах сладкий ягодный привкус. Мне хочется уже увидеть свой сюрприз, но Игнат еще в начале поездки завязал мне глаза плотной светлой повязкой.

Я только могу сказать, что в пункт назначения мы едем совсем недолго. И все это время мою руку крепко сжимает его.

С того дня в больнице, когда он пообещал нашему сыну поездку в Париж, прошло меньше трех месяцев. Сейчас конец мая, но мы уже в городе любви и романтики. Все вокруг цветет и умопомрачительно пахнет. На закате так и вовсе выглядит по-настоящему сказочно.