Невыживший

Оно и понятно: Меркальский заявлялся раз в неделю в течение двух лет. Сидел в кабинете, давал детям тесты, ни с кем из сотрудников приюта не общался.

– Значит, девчонки на него не жаловались. Он мог их запугать.

– Да, вполне. Хочешь, я к нему съезжу?

– Я сам. Ты займись усыновленными пацанами. Иртемьев вспомнил что-нибудь про них?

– Нет, но я решил, что, раз уж он один раз влез в архив, почему бы ему не повторить свой подвиг.

– Ну… я думаю, он нам добудет новые фамилии Кутепова, Рожкова и Филиппова. А я за это не стукану на него директрисе приюта.

– Надеюсь, он сделает это быстро.

– Я дал ему пару дней.

– Ладно. Но ты тоже время не теряй.

– Как ты мог подумать?! – притворно возмутился Дремин. – Моя душа плачет!

Самсонов усмехнулся:

– Да, я представляю. Все, до связи.

Самсонов вышел из управления и сел в машину. Накрапывал дождь, и пришлось включить «дворники». Небо было затянуто тучами, ветер все сильнее раскачивал кусты сирени и платаны, посаженные вокруг здания управы. Старший лейтенант включил музыку – подборку треков Нэнси Синатры.

Особенно ему нравились «Something stupid» и «Bang bang». Первую Нэнси исполняла вместе с отцом. Мелодии были неторопливыми и хорошо настраивали на размышления.

Самсонов вывел «Олдсмобиль» на дорогу и поехал по адресу, где Меркальский проживал с женой и сыном. Если психолог на работе, они, по крайней мере, подскажут, как его найти.

Дорога заняла около сорока минут. Высотный точечный дом был серым и смахивал на башню из футуристического фильма.

В его огромных окнах отражалось свинцовое небо. Несколько редко посаженных осин во дворе уныло мокли под дождем. Пространство вокруг дома было заасфальтировано, однако дальше виднелась перекопанная земля и брошенные после стройки бетонные блоки, поросшие травой. Похоже, дом сдали не так давно, и семья Меркальского приобрела здесь квартиру около года назад.

Самсонов запер машину и направился к единственному подъезду.

Убийца точил нож медленными точными движениями. Это был керамбит – загнутый внутрь на манер когтя клинок.

Резать им было неудобно, потому что вообще держать керамбит полагалось острием к себе, но нож так напоминал серп, что убийца просто не мог отказаться от его использования. Поэтому приходилось разворачивать его и кромсать плоть во все стороны, чтобы добиться желаемого результата.

Убийца в очередной раз медленно провел клинок по зернистому бруску. Наклон лезвия – двадцать градусов, ни больше, ни меньше. Так оно станет достаточно острым.