Невыживший

Но самое мерзкое, что эта женщина испытывала привязанность к своим мучителям. Когда приехала полиция, ее с трудом оторвали от тела Владимира. К сожалению, она тоже помутилась рассудком. Вряд ли она когда-нибудь сможет жить обычной жизнью.

Пока длился этот короткий рассказ, отец не проронил и слова.

– Почему… почему я ничего не слышал? – прошептал он, когда Настя закончила.

– Они могли затыкать ей рот. Они могли включать музыку. В конце концов, между вами еще четвертый этаж. Да и какая теперь разница?

– Но… Я ведь бывал у него дома! – Антон Сергеевич все никак не мог прийти в себя.

– Комната, где ее держали, закрывалась на ключ. Тебя везде пускали?

Отец качнул головой и уставился в потолок, словно там были ответы на мучившие его вопросы. Настя скрестила на груди руки.

– Папа, поверь, что если бы это бедное создание и правда оказалось Катей, вот тогда у нас бы начались самые настоящие проблемы. Я говорю совершенно серьезно.

– Катя не выходила из подъезда, – тускло проговорил отец заезженную фразу.

– Да. Не выходила, – мягко согласилась с ним Настя. Со стороны могло показаться, что медсестра уговаривает тяжелобольного принять горькое лекарство. – Давай будем считать, что Катя улетела в небо. Она вышла на крышу и превратилась в бабочку.

– Дура, – выдавил из себя Антон Сергеевич, комкая простыню.

Настя поднялась с койки.

– Не бери в голову, это нервы. Ладно, я поехала. Мне нужно забрать у тебя шарф и сумку. Ключ я тебе завезу.

– А потом? – Отец с беспокойством обвел языком потрескавшиеся губы.

– А потом у меня самолет. – Она грустно улыбнулась и прибавила: – Ведь меня ждут дома.

Антон Сергеевич хотел что-то возразить, но так ничего и не сказал. Настя поцеловала его, погладив по влажной от пота голове. Теперь вместо перегара и сигаретного дыма от отца пахло лекарствами и свежими бинтами.

– На холодильнике я оставлю денег. Если будет надо еще, сообщи.

– Я вернусь. Обязательно, – пообещала она. – С Новым годом, папа. Надеюсь, он будет лучше, чем этот.

– Я люблю тебя, родная. – Голос Антона Сергеевича дрогнул. – Не бросай меня. У меня больше никого не осталось.

Когда Настя вышла из палаты, он стиснул зубы, чтобы не расплакаться.

Спустя час она снова была в квартире отца. Оставила, как обещала, стопку купюр на холодильнике.