Невыживший

Проверила все краны, отключила розетки, закрыла балкон, убрала постель и, взглянув на часы, присела на кресло. Пора.

– Ну, с богом, – промолвила она. – Прости меня, папа, если что.

Она заперла входную дверь и, помимо своей воли, посмотрела наверх. В памяти, как при убыстренной перемотке пленки, замелькали события этой дикой ночи. Смерть Владимира, бессвязный бред Кирилла, дальняя комната, эта жуткая зловонная конура и апогей всего этого бредового гротеска – безногая калека, рыдающая над телом своего истязателя. Эти кадры скользили и крутились перед глазами, словно кошмарный калейдоскоп.

Воображение нарисовало Насте громадный рот. Рот, в котором давно гнил один зуб, причиняя невыносимую боль всему организму. Квартира садистов и была этим зубом… Сегодня ночью его вырвали. Ротовая полость санирована, кровоточащую десну прижали ваткой… Но почему-то облегчения от этого Настя не испытывала.

«Катя не выходила из подъезда», – вспомнила она слова отца и начала быстро спускаться. Скорее в больницу, отвезти ключ папе – и в аэропорт.

На первом этаже она столкнулась с грузчиками – пыхтя, они вытаскивали наружу древний, рассохшийся комод, из которого то и дело, словно голодные рты, выскакивали ящики. Входную дверь в подъезд держал пожилой мужчина в расстегнутой куртке. В роговых очках, с растрепанными волосами, он напомнил Насте какого-то профессора из детского фильма.

– Добрый день, – поздоровался он, увидев Настю.

Она ответила на приветствие, ожидая, пока грузчики волокли комод.

– Вы не знаете, что тут случилось? – полюбопытствовал «профессор».

Поразмыслив, Настя решила не посвящать незнакомца в события прошедшей ночи, и она коротко ответила, что не в курсе.

– Вы, случаем, не дочка Антона? – прищурившись, продолжал расспросы мужчина. – Журавлева Настя?

Она кивнула, и мужчина расплылся в улыбке.

– Я, правда, очень редко тут бывал – сам из Тульской области. Но моя тетка, Анна Петровна, часто говорила о вас!

– О нас? – отстраненно спросила она, выходя из подъезда.

– Да, о вас. Вас и вашей сестре. Она всех в районе знала, – с гордостью проинформировал ее мужчина. Спохватившись, он прибавил: – Меня Алексей Михайлович зовут. Я ее племянник. Анна Петровна умерла, земля ей пухом.

– Соболезную, – сказала Настя без особого сочувствия.

Они вышли на улицу. Лицо Алексея Михайловича посерьезнело.