Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Я ненавижу вас всех, вы видите только мое тело, и никто из вас не задумался даже, а легко ли быть мной? Когда не мужик, но и не баба в полном смысле этого слова? Когда одновременно и сиськи, на которые вы так ведетесь, и яйца?! Когда каждый день тебя пытаются то трахнуть, то унизить? Когда тебе регулярно напоминают, что место твое в койке, и только там ты – человек? А все остальное – дела сугубо мужские? И я не могу позволить себе быть просто слабой женщиной, потому что тогда мои пацаны сразу вспомнят, что я не мужик?

– Детка, не надо, родная, не плачь, – попросил Егор, выдергивая ее из кресла и усаживая к себе на руки.

 – Не плачь, ты у меня лучшая, ты ведь знаешь. Это для всех ты – железная Коваль, а для меня ты – моя девочка, моя любимая жена, самое дорогое, что у меня есть. Я же люблю тебя, счастье мое, не плачь. И не кричи больше, а то так и будешь сипеть, как пропойца, – он поцеловал жену в нос. – Хватит пить, идем, тебе пора прилечь. Хохол, я оставлю тебя и прощу то, что ты сделал, потому что ты помог ей сегодня. Но впредь… А ты меня знаешь, и я не забыл все, что умел шесть лет назад.

– Я понял, Малыш, – склонил голову Хохол. – Не сомневайся во мне – я не сделаю ничего во вред твоей жене, я за нее сдохну.

– Лучше поживи пока, – усмехнулся Егор. – Иди, охрана покажет, где жить будешь.

– Как мне пережить завтрашний день, когда станет известно о смерти Строгача? – спросила Коваль чуть позже, лежа в руках обнявшего ее Егора.

– Придумаем что-нибудь, – отозвался он.

 – Ты лучше подумай, как теперь выкрутишься – ты ведь после него вторая, должна занять его место.

– А мне оно надо? Точно могу тебе сказать – нет.

– Значит, начнется беспредел.

– Не начнется. Я Бурому свое место предложу, он мужик правильный, хоть меня и терпеть не может.

– А ты подумай, ведь это та самая власть, которую ты так любишь, – усмехнулся муж.

– Да ты пойми простую вещь – никогда остальные не лягут под бабу, – высказала Марина вслух то, до чего додумалась еще в доме Строгача, прекрасно зная весь расклад.

 – Подумай сам – остались Мамед, Бурый, Макар и Ворон. Ну, и я еще. Мамеду никто не даст – это даже не обсуждается, у Макара кишка тонка – он со своими-то делами разгрестись без посторонней помощи не может. – Она села на кровати, завернувшись в простыню, взяла сигарету и, затянувшись пару раз, продолжила: – Ворон слишком молод, если не брать в расчет меня, ему всего тридцать семь, и коронован он не так давно. Остается Бурый.