Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Не смей, слышишь? Надо жить, ты ведь молодая еще совсем, куда ты собралась-то?

– Я не могу жить без него, Женька… – Коваль уткнулась лицом в плечо Хохла, он погладил ее по голове, поцеловал в макушку.

– Женя, он… в морге?

– Да. Вечером забирать поедем с Розаном. Там Чернов приехал, еще мужики какие-то, но я их отправил – не до них сейчас.

– Не грузись, мы сами. Твое дело лежать.

– Женька, на чердаке где-то был кальян, – вдруг вспомнила Марина. – Пусть кто-нибудь достанет и почистит, а?

– Что за новости? – удивился он.

– Не разговаривай, просто сделай, и все! – отрезала она. – И отправь Данила за травкой, он знает, где взять.

– Ты спятила совсем? Еще за герычем отправь меня!

– Это я уже проходила – не понравилось, – спокойно ответила Коваль, игнорируя его злость. – Давай, не стой.

Через сорок минут все, что она просила, было в спальне, Марина крикнула Ветку, чтобы не задуриваться одной, тем более что мундштуков было два, и они улетели, растянувшись на кровати. Это помогло Коваль продержаться до вечера, до того момента, как из морга приехали Розан и Хохол, привезя гроб.

И вот тут она сломалась – оказалось, что открывать его нельзя, настолько сильно обгорел Егор… У Марины началась истерика, она даже не плакала – просто истошно орала, колотя Хохла руками по груди. Он терпел, уворачиваясь, чтобы по голове не попало. Ветка металась по комнате в поисках валерьянки, но ее у Коваль, конечно, не было. Розан поехал за врачом, у которого лечились Маринины пацаны. Тот вкатил хозяйке лошадиную дозу реланиума, что в сочетании с гашишем оказалось штукой убойной – она отключилась прямо «на игле», как называли это девчонки-медсестры в отделении. Именно это и дало Коваль возможность поспать немного и прийти в относительную норму к утру. Едва проснувшись, она позвала Хохла и, когда он вошел, серый какой-то, с красными от бессонной ночи глазами, приказала:

– Пошли пацанов по всем развлекалкам города – если хоть одна тварь посмеет открыться сегодня, будут иметь дело со мной лично.

– Сделаю, – кивнул он, сжав пальцами переносицу. – Вставать будешь?

– Держись, Коваль, – тихо сказал телохранитель. – День тяжелый будет… И поверь – мне жаль, что все так…

После душа, сидя перед зеркалом и глядя в него пустыми глазами, Марина курила и думала, чего бы такого тяпнуть, чтобы продержаться до вечера. Кое-как собрав себя в кучу, она спустилась вниз, где посреди гостиной стоял закрытый гроб. Все, что осталось от ее Малыша.