– А ты пахнешь дешевым пивом, – мурлычу я, когда его губы находят мои.
– А ты как мое новое путешествие, – его губы порхают над моими.
– Ты пахнешь множеством веселых ночей, – я обнюхиваю его шею, плечи и лицо. Мое сердце колотится в груди, я отодвигаю воспоминания об Адриане на задний план, меняя их на другие – Блис.
– Ты пахнешь так, будто ты права.
Он дарит мне очередной влажный поцелуй и открывает дверь.
От широкой улыбки у меня уже болят щеки. Мы заходим вместе, но на приличном расстоянии друг от друга, чтобы не вызывать подозрений.
Пенн останавливается, когда мы доходим до гостиной, и бросает ключи на пол.
Я вздыхаю, поднимая их и протягивая ему.
– Маркс, Пенн! Ты такой неуклюжий. – Я смеюсь. – Ты уронил свои…
– Виа? – голос его стеклянный и готов треснуть в любой момент.
Я поднимаю глаза от тупых ключей к дивану, где сидит моя тупая семья – Мел, папа, Бейли, – а между ними сидит подросшая версия Сильвии Скалли. На ней консервативное черное платье, заканчивающееся на лодыжках, и вежливая улыбка робота.
Она смотрит на меня, а не на Пенна.
– Сюрприз.
Глава одиннадцатая
Ты вернулась ко мне, как буря —
красивая, ослепительная и разрушительная.
Разрывая все на своем пути.
Включая, но не ограничиваясь этим, мое сердце.
ПеннБудьте осторожны в своих желаниях.
В течение четырех лет я мечтал об этом моменте.
В некоторых мечтах я бью ее в нос и говорю, что она сука.
В других – я сильно обнимаю ее, падая на колени и умоляя никогда не оставлять меня.
В большинстве случаев я рассказываю обо всех вещах, которые хотел разделить с ней.
Что маме стало хуже после ее исчезновения, что значит, возможно, она хоть немного переживала. Что Рэтта избивала кучка белых расистов-наркодилеров, которые пытались ворваться на его территорию, и он был дважды госпитализирован. О том, что он потерял три зуба, половину уха, отшучиваясь тем, что его карьера модели закончена. Что я не потерял девственность с Адрианой, как предсказывала Виа, потому что «Адриана смотрит на тебя будто ты еда, и она ничего от тебя не оставит».
Что я стал капитаном. Что она ошибалась по поводу Кэннона – он не вырос мудаком, а стал довольно хорошим человеком.
Но сейчас, когда она здесь, я просто стою как идиот и пялюсь на нее так, будто она нацепила на себя мою футбольную форму. Я не могу дышать, такое ощущение, что она наступила мне на грудь своей ортопедической обувью."
"Я осматриваю ее по какой-то причине, может, убедиться, что все органы на месте.
