Нежность в хрустальных туфельках

И что первой моей женщиной была совсем не невинная девочка моего возраста, а элитная проститутка, которую отец, в лучших традициях ритуала олигархического взросления, вручил мне на шестнадцатилетние. И ей точно было больше, чем моей Колючке сейчас.

Мы просто смотрим друг на друга, и что-то в ее взгляде меняется, когда я, собрав сумки, иду к двери. Она отходит в сторону и не находит ни единого слова мне на прощанье. Даже не плачет. И на том спасибо, потому что, как бы там ни было, она все равно моя мать и я всегда буду ее любить, и всегда приду ей на помощь, если потребуется.

Но так же я навсегда закрою для нее свою личную жизнь и повещу здоровенный замок с надписью «СТОП» на все, что касается наших с Колючкой отношений.

Когда сажусь за руль, меня всего трясет. Мышцы в таком диком тонусе, что попадись мне под руку боксерская груша, я бы выколотил из нее весь песок, а заодно в хлам убил собственные кулаки. Еще какое-то время просто катаюсь по городу, пока на глаза не попадается магазин елочных украшений, в витрине которого стоит коробка со стеклянными украшениями из сказки про «Золушку»: несколько разных корон и пара хрустальных туфелек.

Представляю, как все это моя девочка будет вешать на елку, сидя у меня на плечах — и оттаиваю. Хоть дорого, но все равно покупаю и рулю в сторону дома, по пути прокручивая варианты возможных альтернативные работы. Уверен, что на первое время найду себе что-то на неполный рабочий день. Как ни крути, а я не могу совсем свалить из школы.

Подъезжаю к воротам — и реально охуеваю от того, что вижу: Варя бежит — чуть не падает.

Волосы спутаны, лицо бледное, ноги странно подворачиваются, как будто она вот-вот упадет. И через секунду, когда успеваю ее поймать, замечаю причину ее гонки.

Я никогда не видел ее мужа, но много раз представлял его в своих агрессивных фантазиях. С одной стороны, судя по тому разговору, он был очень большого мнения о себе и собственных способностях, с другой — может, я и дурак так думать — но в голове вообще никак не вязалось, что нормальный мужик будет говорить женщине такие мерзости.

Тем более угрожать. И обещать «трахнуть на субботнике».

Теперь он передо мной, и что я вижу? Мелкий коротышка с пьяными поплывшими зенками и одутловатой рожей, который так накачан дешевым пойлом, что, вероятно, его печень скончается через пару лет. Если, конечно, я не убью его прямо сейчас.

— Ты на кого… — начинает он, но я «успокаиваю» козла одним ударом под ребра.

Я умею бить так, чтобы, сука, харкал кровью.