Нежность в хрустальных туфельках

Он никому и ничего не скажет, потому что его, взрослого мужика, побил восемнадцатилетний пацан, которого он даже ни разу не двинул в ответ. И потому что он обоссался от страха. Ну и еще потому, что такие «воины» сильны только с теми, кто не может дать сдачи.

Когда проспится, подумает и осознает, вероятно, поймет, что я сделал ему королевский подарок под елку, не сломав заодно парочку ребер, руки, ноги и натянув очко на глаза.

Глава пятьдесят седьмая: Даня

Я захожу в дом и застаю Варю нервно расхаживающей по прихожей прямо в пальто.

Она срывается на звук двери, бросается ко мне и обнимает так крепко, что у меня сбивается дыхание. У меня руки в крови и я не хочу ее испачкать, поэтому просто придавливаю локти к ее бокам и шепчу в макушку:

— Детка, ты что, плакать придумала?

Она мотает головой, но при этом судорожно вздыхает и нервно поднимает, и опускает плечи. Я стою на месте и разрешаю ей выплакаться. В голову снова лезут образы ее перепуганного лица, когда бежала одна по пустой улице, и хочется плюнуть на все, выйти на улицу и все-таки наказать урода по полной программе.

— Я так за тебя испугалась, Даня, — вдруг выдает Колючка и мне приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться.

То есть вся эта паника — из-за меня?

— Ты правда думала, что он меня хоть пальцем тронет?

Колючка поднимает голову и в ее зеленых глазах раздумье пополам с неуверенностью. Может, я сексуальный маньяк, может — скорее всего — у меня зашкаливает адреналин, но именно сейчас мне вообще не хочется ни о чем думать и ничего обсуждать.

Стряхиваю с себя пальто и тяну Варю за собой в ванну. По пути она избавляется от своего, но внутри ванной быстро берет инициативу в свои руки, прислоняя меня к стиральной машине. Откручивает вентиль, ждет, пока вода станет горячей и очень аккуратно подставляет под поток мои ладони. Смывает кровь кончиками дрожащих пальцев, а когда руки становятся чистыми, подносит тыльную сторону моей ладони к своей щеке и, потираясь, жмурится.

— Ты мой защитник, — говорит честно и без тени лукавства.

А я притягиваю ее к себе, прижимаю голову к своему плечу, наслаждаясь тем, как открыто она льнет к моему теплу и отдается моей заботе.

— Я твой мужчина, детка, — поправляю ее. — И ты теперь со мной, помнишь?

Она энергично согласно трясет головой.

Кажется, у нас больше не будет разговоров на тему того, кто в семье старший.

И я не оговорился.