– Все долги. В том числе коммунальные. Также покрыты долги твоей семьи. Оплачены больничные счета. Страховка для племянника. И на новый счет, открытый на твое имя, поступил платеж.
Я всмотрелась в последнюю строчку. Теперь настала пора падать в обморок. Я столько денег за всю жизнь не видела.
– Да, тройной Лимит. Думаю, этого достаточно, чтобы компенсировать причиненный ущерб, – Марат больше не улыбался. Он был серьезен и сосредоточен. А меня тошнило от одной мысли, что мою целку, как говорила Света, вновь купили. Да еще таким образом.
– Не нужно, – я вернула бумаги на стол.– Пожалуйста, заберите все. Мне не нужны ваши деньги.
– Нет, Варя, они тебе нужны.
Марат извлек из той же папки ручку и протянул мне.
– Подписывай. Я устал болтать.
– Я не буду, – что же, это была последняя попытка противостоять ему. Тщетная, призрачная, ничтожная, но я смогу потом убедить себя, что пыталась. Что боролась до конца.
– Будешь, малышка. Еще как будешь.
Я знала, он не примет отказа. А если буду сопротивляться сильнее, то силой заставит подписать бумаги.
Но я должна биться до конца. Должна.
– Но зачем нам заключать договор? Разве нельзя просто разойтись?
– Варя, если я хочу тебя трахать, то я могу это делать и без договора. Но тогда у тебя не будет никаких гарантий. А так я оплачиваю все расходы, содержу тебя и защищаю, – последнее слово прозвучало как-то неуместно. И в чем защита? В том, что я не буду работать и буду сытой? Это больше похоже на тюрьму, чем на спасение глупой девчонки, влипшей по собственной неосторожности в неприятности.
– Но в обмен мне нужны гарантии, что ты будешь держать язык за зубами. Никто не должен знать, что я тебя трахаю. Как именно трахаю.
Так вот зачем ему все это. Гарантии. Я горько усмехаюсь. Марат бизнесмен до костей, до каждого нерва, клеточки в его порочном темном теле.
Я схватила ручку, обречено вглядываюсь в листы и поставила первую размашистую подпись.
Будь что будет.
Марат как голодный зверь наблюдал за мной. За тем как я торопливо переверчивала страницы.
Как ставила завитушки, словно подписывала смертный приговор, продавая ему душу и тело. Да, тело его волновало больше, но я знала, став для него той, кого он будет использовать для удовлетворения похоти, я распрощаюсь со своей душой. Потому что не умела иначе. Не могла отделить желания и чувства, ощущения и эмоции. Я была цельной, а Марат пытался разбить меня. Разорвать, сломать, чтобы собрать по кусочкам то, что его интересовало больше. То, что он желал ярче. Мое тело.
