– Я же некрасивая, – пробормотала, протягивая ему подписанные бумаги. – У меня ничего нет. Нет хорошего образования, богатой или приличной семьи. Нет вообще ничего. Я уборщица. И только долги. Даже моя комнатка в общежитии вам не понравилась.
Марат молча принял документы, продолжая сверлить меня взглядом.
– Зачем я вам? Зачем? Уверена, у вас есть другие женщины. Опытные, красивые. Яркие. Такие, которых и в свет не стыдно вывести. И такие, которые смогут сделать вам приятно. Зачем я? – по щекам катились слезы, обжигающие кожу.
Зачем? Я растерялся впервые от ее вопроса. Мне казалось, спроси Варя хоть что, я всегда мог придумать ответ. Конечно же, выгодный для меня. Но сейчас, когда она с мокрыми от слез глазами смотрела на меня, ожидая, что же я скажу.
А девочка боец. Слабый, тщедушный, но в ней все-таки был огонек. Так глубоко, что заметить его было сложно.
Возможно, это огонек я и заметил. Еще тогда, в «Маске», когда тряслась от страха, но в то же время с вызовом смотрела на меня. Нет, она была слаба тогда.
И сейчас. Я не должен забывать о своем преимуществе. Должен напомнить ей о том, для чего она здесь."
"Забрав документы, я, не глядя, сунул их в папку. С официальной частью наших отношений я разобрался. Пора переходить к тому, что будет твориться за дверьми спальни. Проигнорировав ее вопрос, на который я не знал ответа, поднялся на ноги. Варя следом подскочила. То ли интуитивно почувствовала, что нужно следовать за мной, то ли просто испугалась, что я могу вспомнить про свою грубость.
Мы вышли в коридор, добрались до спальни, перед дверьми которой я остановился. Развернулся девушке, взглянул в ее глаза.
– Пора отработать, – на лице застыла усмешка.
Во рту растеклась горечь. Но я не должен давать слабины. Не должен реагировать на ее слезы.
Варя покорно кивнула и первой вошла. Какая же она слабая. И сладкая. Красивая? Нет, она точно такая же, как многие другие девушки. В ней не было особенных, необычных черт, или какой-либо изюминки, за которую могли ухватиться пытливые глаза.
Такая же, как все. И не такая. Она только моя.
Вот это заводило еще больше.
Впервые эта мысль закралась мне в ту ночь, когда я практически изнасиловал ее и сбежал как трус, вместо того, чтобы убедиться, что она спокойно перенесет травму. Пусть я и позаботился о лекарствах, которые доставил водитель, и еде, я не мог оставаться с ней под одной крышей. Меня пугало то, что я видел. Кровь.
Да, она была девственницей, которая наглым образом обвела меня вокруг пальца.
