Тогда-то я и узнала, что порой окружающие бывают жестоки. С тех пор пусть и ненадолго, но ко мне пристало прозвище грязнушки.
Я выбралась из лужи сама, пытаясь оттереть мокрыми руками следы грязи с лица, но только делал хуже. А дети смеялись громче. Убегая домой, я не думала, что скажет мама. Будет ли ругать за испорченную одежду. Я просто не хотела слышать их смех.
Но мама не ругала. Она помогла мне раздеться, забраться в узкую ванну, и смыла с меня всю грязь. А потом закутала в полотенце и долго сушила тело, утирая одновременно слезы.
– Варечка, не обращай внимания. Все мы падаем и пачкаемся. Но потом всегда можем встать и смыть грязь, – кажется, так она говорила.
Я слышала ее голос, пока Марат молча прикасался полотенцем к ногам. И я надеялась, что он уйдет. Оставит меня, забудет про меня хотя бы на пару дней.
Марат вышел из комнаты, унося мокрые полотенца. Он по-прежнему был в прилипшей к телу рубашке. На полу, на ковре оставалась стекшая с него вода. И нас это нисколько не заботило.
Забравшись в кровать, я натянула одеяло до лица и прислушалась.
Ну же, Марат уходи. Переоденься, хлопни дверью. Просто уходи.
Я повторяла эти слова как мантру, засыпая. Поэтому долго не могла поверить в то, что обнаружила себя в кровати в чужих объятиях. Марат спал рядом. Тихое дыхание, подрагивающая рука, которая притягивала меня к крепкому разгоряченному телу.
Он был одет. Светлая футболка, белье. Я чувствовала это своей обнаженной кожей. Почему он одет? Я не верила, что такой мужчина предпочитает спать в пижаме.
А сегодня остался. Почему он остался? Я так надеялась, что он уйдет. Он же не обещал, что будет ночевать здесь. Со мной. И в договоре я такого не помнила. Хотя и не вчитывалась. Видимо зря. Мало ли какие там еще подводные камни.
Постаралась перевернуться. Марат дернулся, схватил меня за бок и притянул к себе. Вот это реакция! Молниеносная. Интересно, он со всеми женщинами так спит? Или мне единственной «повезло» быть погребенной под его мощными руками? И откуда в нем такая сила? Не мышцы, а камни.
Он сам как каменный. И я чувствовала его торс, к которому Марат прижимал спиной. Его сердце. Я даже слышала, как оно билось. Или это мое стучало в груди?
Наверное, я должна расслабиться, не думать о том, что ночую впервые с мужчиной. Да еще в одной постели. Странное ощущение, особенно после того, что случилось в душе. Почему он повел себя так? Почему сделал то, что в принципе был не обязан делать. Это же я должна его обслуживать.
