– Пойдем, – я выбрался из машины первым и стоял около двери, дожидаясь, пока она перестанет трусить и вылезет следом. Но Варя дернула ручку другой двери и выскочила.
Я рассмеялся. Что же, немного сопротивления маленькой девочке не помешает. Потом она узнает, как наказывают девочек за плохое поведение.
Варя поплелась следом, к лифту. Мы вошли вдвоем. Охрана и водитель остались внизу. Я не нуждался в сопровождении, но сегодня взял их с собой, потому что знал, куда и зачем я еду. Мне бы не помешала их помощь, если бы Варя отказалась ехать со мной.
Тогда бы пришлось выволочь ее наружу и закинуть в багажник. И она поступила правильно, поняв, что тягаться со мной ей не по зубам.
– Куда мы? – она продолжала прижимать к груди чертов рюкзак. Он же рваный, как и ее кроссовки. Пожалуй, придется выбросить все ее вещи на свалку. Такой грязи я не потреплю в своем доме."
"– Туда, где ты теперь будешь жить, – я наблюдал за тем, как табло отсчитывает этажи. Еще чуть-чуть и мы окажемся там, где я больше не должен буду сдерживать себя.
– Как долго?
– Что долго?
– Я буду жить там, – добавила она и посмотрела на табло.
– Пока не надоешь мне.
Она кивнула. Неужели удумала попортить мне жизнь, чтобы я поскорее от нее избавился?
– Поверь, твое плохое поведение будет наказываться.
Варя уставилась на меня, захлопав ресницами. Какие же они длинные.
– Я буду вести себя хорошо.
– Умница, – мы вышли из кабины лифта и приблизились к двери. – Входи, Варвара. Теперь это твой новый дом.
И она вошла.
Сразу же на пороге стянула кроссовки, аккуратно повесила куртку и прошла вперед, удерживая в руках рюкзак. Она вообще намерена с ним расставаться?
Огляделась по сторонам, тихо выдыхая.
– И как?
– Мне здесь страшно, – ее голос вновь дрожал. Что же за трусиха такая! К черту, я готов был наброситься на нее тут же на пороге, но сдержался.
– Почему страшно?
– А если я что-то сломаю? Или испачкаю, – она взглянула на свои носочки, словно проверяя, не остались ли за ней следы на итальянской плитке.
Я вернулся к высокой тумбе в коридоре, поддел пальцами мудреную статуэтку, хрень, какую мне подсунул вшивый, но чертовски известный дизайнер, и уронил ее на пол. Та отскочила от крепкой плитки, и разлетелась на мелкие кусочки.
Варя задохнулась от удивления. Тихий вскрик, сорвавшийся с ее пухленьких губ, порадовал меня. Так сказать, вдохновил на новые подвиги.
– Мне не жалко. Можешь тут все к чертовой матери разнести. Если конечно будешь отменно сосать.
