— Я бы никогда не подумал, что у нас все так далеко зайдет, — сказал Мариус, и ей показалось, что в его голосе прозвучало искреннее сочувствие. — Ты моя жена, Инга. Мы клялись в верности друг другу. Мы говорили, что желаем вместе пройти через нашу жизнь. Бок о бок. И во что это превратилось?
Инге тяжело было говорить. Ее рот казался онемевшим. Тем не менее она попыталась сформулировать слова.
— Ты оттолкнул меня от себя, — сказала она, и ей показалось, что ее голос звучал как-то странно. Хотя, может быть, она и слышала не совсем хорошо — у нее было такое ощущение, будто ее правое ухо пострадало от удара.
— Ты до сих пор не объяснил мне, в чем, собственно, дело. Ты никогда и ничего не рассказывал мне о своей жизни. Я не имею понятия о тебе. Не знаю, что тебе сделала Ребекка. Я вижу только то, что ты причиняешь мне боль. Ты связал меня. Ты часами мучил меня жаждой. Ты заставляешь меня голодать. Ты бьешь меня. Ты запрещаешь мне сходить в туалет. Неужели тебя еще удивляет, что я хочу уйти?
Она посмотрела на мужа и почувствовала, что достучалась до него.
Теперь он, казалось, задумался. Но Инга уже усвоила, как быстро его безумие может уничтожить в нем всякое понимание и готовность пойти на уступки. Это всегда длилось очень короткие промежутки времени — те моменты, когда он был в здравом уме и с ним можно было говорить.
— Но ты не оставляешь мне другого выбора, — заявил он. — В последние дни я наблюдал за вами. Вы стали подругами. Ты и эта… и этот жалкий кусок дерьма там, наверху.
— Что она тебе сделала?
На лице Мариуса появилось мучительное выражение.
— Это так тяжело, Инга… Это так невыносимо тяжело — говорить об этом… Я ведь для тебя последний человек. Самый последний.
— Нет.
— О, да! Я всегда им был. Ты всегда меня презирала. Из-за моего происхождения и из-за того, что я никогда не мог настоять на своем.
— Но я ведь никогда ничего не знала о твоем происхождении. И даже если б знала, то никогда не презирала бы тебя за это! Как ты можешь иметь обо мне настолько ложное представление? — Если б Инге только не было так трудно говорить! К тому же у нее появилось ощущение, что внутри уха все опухло.
Наверное, там что-то лопнуло после удара… Во лбу вспыхнула боль. — Никогда я не думала о том, что ты последний человек для меня. Никогда, никогда, никогда!
Мариус задумчиво кивнул.
— Да, ведь я тебе доверял… Я знал, что у тебя искреннее чувство ко мне.
Инга уже стала привыкать к отсутствию логики в его речи.
