Мариус вспомнил женщину, которая долго и проникновенно разговаривала с ним. Она старалась быть очень чуткой и все время хотела знать, мог бы он представить себе то или другое и нет ли у него желания пожить какое-то время у других людей, у которых самые добрые намерения по отношению к нему. Тогда Мариус еще не мог по-настоящему все это понять, но впоследствии ему показалось, что, еще будучи маленьким мальчиком, он совершенно четко ощущал, что все эти распросы были лишь показухой и что его мнение тут не играло роли. Что это было уже давно решенным делом, а все остальное — только шоу.
Да, шоу. На тему: ""Мы задействуем ребенка, чтобы нам впоследствии не предъявили обвинения в том, что мы проигнорировали его желания и потребности"".
— А что… что послужило причиной? — спросила Инга. — Я имею в виду, для лишения.
Мариус теперь выглядел очень напряженным.
— Так тяжело вспоминать… Но это был не случай с рукой… О, я знаю, эта баба из социалки, которая курировала нас, она забила тревогу. И моя учительница. Я несколько дней не приходил в школу, и никто не отпросил меня с занятий.
— Ты был в первом классе?
— Да. И в конце учебного года меня не было, а дома они никого не застали.
— А почему ты не ходил в школу?
Мариус покачал головой.
— Ты знаешь, здесь у меня провал в памяти. Я просто-напросто не могу точно вспомнить. Я знаю только то, что мне рассказали позже, но вполне могу представить, что они меня обманули.
— Кто они?
— Мои приемные родители. У них с самого начала было намерение вбить клин между мной и моими настоящими родителями.
Они рассказывали мне страшные истории…
— Что же они рассказывали?
— Что я был один в квартире. Что мои родители якобы несколько дней не появлялись дома. Что-то вроде того, что сначала свалила моя мать. А мой отец вообразил себе, что она сбежала с любовником. Что он вбил себе в голову отыскать их обоих и призвать к ответу. А я в этом деле был ему не нужен, и…
— И?.. — тихо спросила Инга.
В глазах Мариуса плескалась неподдельная боль, он тяжело дышал. Инга обдумывала, насколько далеко она может сейчас зайти.
Перед ней была тикающая бомба. Ее не должен успокаивать доверительный вид стоящего перед ней мужчины и звук его голоса. Он был ее мужем. Им бывало хорошо друг с другом. Но она не должна забывать, что сейчас он другой.
— И?.. Что твой отец сделал с тобой? — спросила она еще раз.
Дыхание Мариуса стало громче. Внезапно его рот скривился, а лицо стало похоже на гротескную маску.
— Он посадил меня на цепь! — закричал он.
