Незнакомец под луной

Вчера после ленча с Ким и Джо Трэвис отправился к матери. Шум швейной машинки он услышал, едва войдя в дом миссис Уингейт. Почему-то сразу стало спокойно на душе. Поднявшись наверх, он принялся делать выкройку. Шитье было ему знакомо: они с матерью часто им занимались. Они никогда не говорили о том, что это напоминало время, проведенное в Эдилине. Время покоя для обоих. Те две недели изменили их жизнь.

Трэвис волновался, не представляя, что именно мать знает о нем и Джо, но вскоре расслабился. Они всегда были близки и почти во всем согласны друг с другом.

Сначала он опасался, что она снова начнет читать нотации о Ким, но не заметил гнева, который она выплеснула на него при первой встрече.

Вместо этого они заговорили о Джо. Трэвис рассказал ей все, кроме одного: Джо знает, что он ее сын. Но все остальное, от разгрузки коробок до козел и необходимости прикреплять стальные полки к кирпичной стене, стало известно матери.

Когда Люси принялась смеяться над рассказами Трэвиса, тот увел ее от машинки – слишком много она работает – на кухню.

По привычке, сохранившейся с детства, он заваривал чай, а мать делала сандвичи. Когда все было готово, мать потащила его в оранжерею. Трэвис пошел вдоль стен, любуясь наполнявшими комнату орхидеями. Когда он сел, мать спросила о Ким.

– Мне можешь сказать все. Ты по-прежнему влюблен в нее?

– Да, – кивнул он, глядя на нее глазами, в которых отражалась вся глубина его чувств. – Больше, чем раньше. Больше, чем считал возможным.

Глаза Люси наполнились слезами.

Она была матерью, которая надеялась, что ее ребенок обретет любовь.

– Она веселая и добрая. Проницательная и восприимчивая.

Он поднял треугольный сандвич. Мать всегда отрезала корочки, делила ломтик хлеба по диагонали на четыре части.

– И очень умна. И видела бы ты ее украшения в магазине! Одно лучше другого, – добавил он.

– Видела. Каждый раз, когда я слышала, что Ким нет в городе, посещала ее магазин. Мне так нравятся оливковые листья!

– Мне тоже, – кивнул Трэвис и, поднявшись, стал теребить длинный лист орхидеи.

– С ней мне легко. И мне ни к чему производить на нее впечатление. Хотя я все время стараюсь.

– Джо сказал, что ты приехал лесной дорогой, и не понимает, как тебе это удалось.

– Как любому каскадеру, – пожал плечами Трэвис. – Это несложно.

– И что-то насчет воздушного шарика? – спросила Люси.

– Не смог вынести детского плача, вот и взобрался на дерево и снял шарик.

– У тебя всегда было доброе сердце.