Незнакомец в зеркале

Джилл шла в спальню, сворачивалась калачиком на постели, борясь со сном, зная, что Тоби непременно придет. Но усталый мозг отказывался подчиниться, и в конце концов она начинала дремать.

Пробуждал ее холод. Дрожащая Джилл куталась в одеяло, чувствуя, как подкрадывается ледяное дыхание, ощущая присутствие зла, обволакивающего, словно неумолимое проклятие.

Три часа ночи. Джилл спала в кресле, над книгой. Она выплывала из сна медленно, постепенно и наконец открыла глаза. Стояла кромешная темнота, но Джилл тут же поняла – что-то неладно.

И тут Джилл услышала странные звуки, доносившиеся из коридора. Скрип-скрип-скрип… Кресло! Инвалидное кресло Тоби катится к двери спальни. Мурашки пробежали по спине Джилл. Нет-нет, это всего-навсего ветка стучит о крышу или дом оседает! Но какой-то внутренний голос твердил: неправда.

Скрип… Скрип… словно музыка смерти, идущей, чтобы забрать ее. Это не может быть Тоби! Ведь он парализован! Она просто теряет рассудок. Но скрип все приближался, вот он послышался у самой двери. Затих, выжидая. Что-то упало… Грохот… Треск… потом молчание.

Остаток ночи Джилл провела скорчившись в кресле, боясь шевельнуться.

Наутро она нашла у двери разбитую вазу, свалившуюся со столика в коридоре.

Пришлось вызвать доктора Каплана.

– Как вы считаете, может разум управлять телом? – спросила Джилл.

Доктор недоумевающе взглянул на нее.

– Если бы Тоби захотел, очень захотел встать с постели…

– Один? Без посторонней помощи? В его теперешнем состоянии? – недоверчиво хмыкнул доктор. – Он совершенно беспомощен. Парализован!

Но Джилл все еще не была убеждена:

– Если… если он усилием воли попытался встать… если посчитал, что должен это сделать…

Доктор Каплан покачал головой:

– Конечно, мозг командует телом, но если моторные импульсы блокированы, если мышечные волокна, по которым идут эти команды, не действуют, ничего не происходит.

– Вы не верите, что объект можно передвигать усилием мозга? – настаивала Джилл.

– Имеете в виду психокинез? Конечно, сейчас проводится множество экспериментов, однако убедительных доказательств еще никто не смог представить.

Но на полу возле двери валялись осколки разбитой вазы.