Незнакомец в зеркале

– А как насчет того турне?

– Забудь. В Лас-Вегасе платят в десять раз больше, а кроме того, тебя придут послушать нужные люди.

– К черту Вегас. Я еду в турне.

Клифтон от изумления потерял дар речи:

– Но ведь Лас-Вегас…

В голосе Тоби прорезались совершенно новые нотки. Они не имели ничего общего ни с высокомерием, ни с темпераментом: Тоби переполняла глубокая, едва сдерживаемая ярость, и, что ужаснее всего, эта злоба исходила от человека с добродушным мальчишеским лицом и невинными детскими глазами.

Начиная с этого дня Тоби почти не бывал дома. Он объездил множество городов. Это стало единственным способом вырваться из тюрьмы. Тоби играл в ночных клубах, театрах и эстрадных залах, а когда кончался один контракт, приставал к Лоренсу, чтобы тот устроил ему выступления в колледжах. Все, что угодно, лишь бы оказаться подальше от Милли.

И везде, в каждом городе, он встречал женщин – привлекательных, страстных, готовых на все. Они ждали Тоби в гримерной, до и после выступления, осаждали в вестибюле отеля.

Но Тоби не осмеливался пригласить их в номер. В ушах все время звучал рассказ Лэндри о человеке, которого кастрировали и бросили истекать кровью, он все еще слышал голос Карузо: «…Слушай, ты счастливчик! Ничего себе штучка… Я в жизни тебя не обижу, пока хорошо обращаешься с Милли…»

И Тоби, как мог, сторонился женщин.

– Я люблю жену, – застенчиво объяснял он. И поклонницы обожали и восхищались им еще больше; репутация Тоби была безупречной, чего тот и добивался: Тоби Темпл не бабник, он прекрасный семьянин.

Но красивые молодые девушки не оставляли его в покое, и чем больше Тоби избегал их, тем настойчивее они становились. Тоби так изголодался по женщинам, что испытывал постоянную физическую боль внизу живота; иногда он почти не мог работать. Он снова начал мастурбировать и каждый раз вспоминал при этом о всех женщинах, которым не терпелось переспать с ним, в ярости проклиная судьбу. Кроме секса, он ни о чем больше не мог думать.

В тех редких случаях, когда Тоби возвращался домой, Милли ждала его, теплая, нежная, любящая. Но при взгляде на жену у Тоби пропадало всякое желание. Она была врагом, и Тоби презирал ее за то, что с ним сделали. Он принуждал себя спать с Милли, но при этом ублажал не ее, а Карузо. Тоби брал жену словно дикарь – жестоко, злобно, не заботясь о ее чувствах, и притворяясь перед ней и собой, что вырывавшиеся у нее крики боли – на самом деле стоны наслаждения.