Незнакомец в зеркале

Надеюсь, родится мальчик, и ты будешь брать его с собой на бейсбольные матчи и…

Тоби больше не в силах был выносить поток глупостей. Слова жены доносились до него словно откуда-то издалека. В самой глубине души он всегда верил, что когда-нибудь обязательно настанет минута избавления, что появится какая-то возможность выбраться из тюрьмы. Они были женаты уже два года, и это время казалось Тоби вечностью. Теперь Милли никогда не согласится отпустить его. Никогда. Ребенок должен родиться к следующему Рождеству.

Тоби уговорил Клифтона включить его в очередное южнокорейское турне, но боялся, а вдруг Карузо не понравится его стремление уехать от беременной жены. Оставался один выход – звонить в Лас-Вегас.

В трубке послышался знакомый жизнерадостный баритон.

– Привет, малыш! Хорошо, что позвонил.

– Я тоже рад поговорить с вами, Эл.

– Говорят, собираешься стать отцом! Ты, должно быть, волнуешься!

– Не то слово, – вполне искренне возразил Тоби и придал голосу выражение тревоги и сожаления.

 – Поэтому я и решил позвонить, Эл. Милли должна родить к Рождеству, а… – Он знал, что должен быть крайне осторожным. – Не знаю, что делать. Конечно, нужно быть рядом с Милли в такое время, но меня попросили вернуться в Гуам, выступать перед солдатами.

Последовало долгое молчание.

– Тугой узелок, – вздохнул наконец Карузо.

– Не хочу подводить парней, но и Милли нельзя оставить.

– Вот что я думаю, малыш.

Все мы любим Америку, так? Эти мальчики сражаются за нас, точно?

Тоби почувствовал, как разом обмяк.

– Конечно. Но как же…

– С Милли ничего не случится, – заверил Карузо. – Не она первая, не она последняя. Отправляйся в Корею.

Через полтора месяца, в сочельник, когда Тоби уходил со сцены под громкие аплодисменты, ему принесли телеграмму: Милли родила мертвого ребенка и сама умерла от кровотечения.

Тоби наконец был свободен.

14 августа 1952 года Жозефине Цински исполнилось тринадцать.

Мэри Лу Кеньон, которая родилась в этот же день, пригласила девочку на праздник. Но мать запретила Жозефине идти.

– Это порочные люди, – твердила миссис Цински. – Лучше тебе остаться дома, изучать Священное Писание.

Но Жозефина не имела ни малейшего желания сидеть дома. Она очень хотела, чтобы мать поняла, насколько тяжело все время находиться под гнетом угроз и адских мук.