– Тогда на кладбище… я сделал или сказал что-то не то?
Я изумилась такому предположению и горячо заверила:
— Нет-нет, что вы! Вы здесь не при чем, мне совершенно не в чем вас упрекнуть!"
"А потом все произошло столь быстро, что я не успела даже испугаться. Глеб Викторович подался ко мне, а я, дабы сохранить меж нами расстояние, отшатнулась назад. Пока не уперлась затылком в спинку софы. Тогда-то он поцеловал меня, замершую от неожиданности и так и не нашедшую сил его оттолкнуть.
Целовал, пожалуй, умело, но ни пылкости, ни чувств, ни даже особенного напора в его поцелуе не было.
И, когда я чуть собралась с мыслями, никакого труда мне не стоило увернуться от его губ и ужом сползти со злосчастной софы.
Нелепое недоразумение… Да что на него нашло?! - так думала я и, освободившись, не бросилась наружу с криками о помощи, а сочла достаточным обойти большой овальный стол для переговоров, отгородившись им от Фустова. Это было моей очередной ошибкой. Роковой на сей раз. Потому что, покинь я этот кабинет, покуда была возможность, мы все, возможно, еще сумели бы жить как раньше.
Но тогда я этого не знала и лишь упрекнула Фустова с досадой:
— Глеб Викторович, право, вы с ума сошли… Я замужем!
— Я осведомлен об этом, - ответил он ровно. Расстегнул тесный ворот мундира, а потом подошел к двери и несколько раз повернул ключ в замочной скважине. – Не бойтесь, никто не узнает.
Пожалуй, только тогда я и испугалась по-настоящему. И не придумала ничего лучше, чем броситься к двери – да поздно.
Фустов перехватил меня, зажал в углу между стеной и шкафом. Конечно, он был сильнее. Легко обездвижил обе мои руки, обхватив каждое из запястий, и напирал всем телом, не давая и вздохнуть лишний раз. И все пытался меня целовать, надеясь, наверное, что я сдамся сама.
Деться было и впрямь некуда – единственное, что я еще могла, это крикнуть, увернувшись на миг от его губ:
— Помогите! Маша, помо… - впрочем, он тотчас зажал мне рот ладонью, и едва ли меня услышали в приемной.
Зато я поняла, что огласка – это то немногое, чего Фустов действительно боялся.
Зажав мне рот, он затих, прислушиваясь к звукам за дверью. Тогда я уж не стала терять времени: освободившейся рукой из всех своих сил, не забыв применить и ногти, ударила его по щеке. А когда Фустов снова схватил меня за руку, я, отыскав где-то хладнокровие, ровно сказала:
— Если хоть пальцем меня тронете, то вам лучше сразу меня убить – поскольку я непременно расскажу все Шувалову.
