И, клянусь, вы потеряете свое место! Это самое меньшее, что вас ждет!
В его глазах снова показался страх. И еще как будто непонимание – отчего все складывается именно так? Кажется, он вполне искренне ждал, что я уступлю. Вольно или нет, но Фустов отшатнулся. Отпустил обе моих руки, и теперь, пожалуй, я могла даже беспрепятственно уйти. Только Глеб Викторович снова сбил меня с толку, заговорив неожиданно пылко:
— Нет-нет, Лидия, прошу, не надо! Кажется, я просто неверное вас понял… но мы все еще можем быть полезны друг другу.
Позвольте, сделку?
Следовало бежать – бежать немедленно! Но меня будто парализовало. Я жалась в угол и пыталась определить: сколь часто этот человек употребляет кокаин? Достаточно ли, чтоб вовсе лишиться разума? Ведь в этом случае перечить ему точно не стоит.
— Я хочу, - вкрадчиво продолжил Фустов, - чтобы вы представили меня вашему опекуну. Чтобы рекомендовали меня ему и все силы отдали, дабы убедить его в моих лучших качествах.
Словом, то же самое, что вам удалось провернуть с Кошкиным. И еще вы попросите Шувалова об одном одолжении для меня… Не смейтесь, это серьезно!
Наверное, мои нервы окончательно сдали. В глазах у меня стояли слезы, плечи мелко тряслись, и сердце гулко билось о ребра – от страха и отчаяния. Но из горла рвались истеричные смешки, которые мне не удавалось унять:
— Так это все только из-за моего опекуна? Через меня вы надеялись подобраться к нему? Что же за одолжение, о котором вы хотели просить его?
Фустов посуровел.
Мои смешки определенно его разозлили:
— Об этом позже. Для начала спросите, что вы получите от нашей сделки.
— И что я получу от нашей сделки?.. – Меня все еще трясло. Боясь, что ноги не удержат, я выбралась из угла и опустилась на подлокотник ближайшего кресла.
Впрочем, самую чуточку мне и правда было любопытно.
Глеб Викторович, очевидно, считал, что это его главный козырь. Он тщательно и не торопясь застегнул ворот мундира, а потом скользнул во внутренний его карман, откуда вытянул шелковый платок с кружевной оторочкой и моими инициалами в уголке.
Тот самый, которым я перевязала его разбитую руку в первый день знакомства.
Чертовы треклятые модистки. Чтоб их дьявол разобрал! Я заказывала в той лавке только дюжину чулок – чулок и ничего более! Ни платков, ни, тем более, своих вышитых инициалов на них я не просила.
