Няня поневоле (СИ)

И после ужина, стоит мне только заикнуться, как Назарет прижимает палец к моим губам.

— Т-с-с, милая, — шепчет он, обнимая. — Сегодня у меня другие планы. Завтра расскажешь, что тебя беспокоит, ладно?

— Завтра мы идем в театр, — вздыхаю я, в глубине души радуясь, что разговор не состоялся.

Перед смертью, конечно, не надышишься, но пара глотков воздуха не помешает. Тем более если знать, что они последние. Назарет берет мою ладошку в свою лапищу и ведет меня по коридору в оранжерею. Другой рукой прижимает к себе Марка.

Сильный и красивый мужчина, точно знающий, что ему нужно от жизни. Скашиваю глаза на суровый профиль, перевожу взгляд на широкую грудную клетку и, осторожно высвободив пальцы из стального захвата, обеими руками обвиваю предплечье любимого. Кладу голову на крепкое плечо, напрочь замедляя движение.

— Ты как котенок, Линара, — усмехается Сергей, обнимая меня и на ходу целуя в губы. — Прошу, — кивает на распахнутые двери.

Я несмело вхожу внутрь и застываю на месте. Небольшая площадка посреди зимнего сада, где обычно стоят лавочки вокруг небольшого фонтана, заставлена по периметру цветами.

В вазах на высоких ножках стоят шары из свежих роз и каких-то мелких белых соцветий.

Поднимаю голову к потолку и ойкаю от восторга. Тысячи ярких цветочных гирлянд свисают сверху, образуя цветочное облако.

— Очень красиво, — шепчу, замирая от восторга.

— Я рад, — как ни в чем не бывало кивает Сергей и окидывает меня хитрым взглядом. Мне кажется, или он волнуется? Наверное, так и есть. Вон капли пота на лбу выступили.

— Скажи мне, — бубнит Назаров тихо. И в голосе проскальзывают напряженные нотки. Сергей переводит взгляд на сына и повторяет серьезно. — Ответь нам, Линара. Два парня делают тебе предложение стать женой и матерью. Ты как? Выйдешь за меня замуж?

— Конечно, — устремляюсь я к Назарету. И тут же оказываюсь прижатой к мощной груди. — Это самое потрясающее предложение руки и сердца, — шепчу, утирая слезы.

— Тогда, — довольно вздыхает Назаров. — Иди сюда, девочка.

Подводит меня к садовой скамейке, где уже стоит коляска Марка, и, бережно уложив сына, вытаскивает из кармана какую-то коробку.

В приглушенном свете оранжереи различаю знакомый дизайн и название известного бренда. Картье, твою мать!

— Ты сошел с ума, — изумленно шепчу, наблюдая, как Сергей достает два браслета. Золотой и белого золота. И маленькую отверточку.

— Отвертка прилагается, — нервно хмыкаю я.

— Вот именно, — кивает Назарет. — Символ великой любви. Подставляй руку, Линара.