Ничего не возьму с собой

Цветы, конфеты, рестораны, бутики, бесконечная череда выставок, филармоний, театров. Поездка в Париж, а потом в Голландию. Габриэлле хотелось выходить в свет, а ему хотелось посидеть дома. Вместе посмотреть какой-нибудь фильм, или почитать книгу, или даже просто помолчать вместе. Суета его утомляла: ладно бы просто сходить в театр, но потом придется идти в какое-нибудь арт-кафе или в ресторан, да еще в компании друзей и знакомых Габриэллы. И они будут чирикать на свои общие темы, а у него с ними общих тем не было, потому что он торговал металлопрокатом, станками, грузовиками и прочими вещами, весьма далекими от, например, театра абсурда.

Но он терпел все это, потому что Габриэлла смотрела на него томными карими глазами цвета виски и была похожа на фею — в этих ее кудряшках, ресницах, тоненькая и легкая, с немного детским голоском. И он хотел, чтобы она была только его. И пусть бы все знали, что она — его. Девушка, жена, друг.

Но Габриэлла была кем угодно, только не другом.

У Ани глаза цвета шоколада — искристые, бархатные.

Когда был жив отец, Никита никогда не думал о природе их с матерью отношений. Они были родители, они жили в одной квартире, спали в одной кровати — это когда отец бывал дома, и Никита воспринимал это… да никак не воспринимал, вот оно было так, и так оно должно было быть.

Но когда не стало отца и мать совершенно потерялась в мире, Никита впервые задумался, что связывало его родителей, кроме того, что они были женаты и родили его, Никиту. И начал вспоминать разные мелочи, которые мелочами-то не были, если вдуматься. Например, как мать без единого упрека принималась собирать вещи, сама организовывала все переезды, в какую бы глушь отца ни переводили. Как налаживала на новом месте быт, не отвлекая отца от службы, но обеспечивая ему максимально возможный комфорт.

И как отец приезжал из командировок и всегда привозил матери подарки. И как он собирал в степи для нее незамысловатые букеты, выскочив из машины. Купить цветов в гарнизоне было негде, но в степи цвели маки, и отец набирал их изрядную охапку и смеялся, потому что половина их облетала по дороге. А мать ставила пострадавший букет в стеклянную вазу и тоже смеялась.

А утром она вставала первой, чтобы приготовить отцу его любимые блюда.