Ничего не возьму с собой

И совсем другое, когда не обстоятельства вынуждают Анну быть рядом с ним, а только ее желание. И его предложение.

Весь день, пока он разбирался с рутинными обязанностями, долго беседовал с Важинским, который все ходил вокруг да около и никак не мог прямо сказать о своих намерениях, Никита думал о том, что вечером нужно будет как-то так повернуть дело, чтобы Аня снова уехала к нему домой. Ему казалось немыслимым, что менеджер Лепехина соберется и уедет куда-то на улицу Лизы Чайкиной, а он останется с Габриэллой в анамнезе.

Потому что он только-только начал снова обретать почву под ногами.

Никита был умен и, несмотря на свое горе, способен проанализировать свои чувства. Да и анализировать, собственно, было нечего. Все как в классических учебниках по психологии: история с Габриэллой полностью разрушила его зону комфорта, вначале он был в недоумении, потом ощущал обиду от несправедливости происходящего и от своей полнейшей несостоятельности, потому что его возражения никто не принял во внимание, а потом он злился.

На Габриэллу, а еще больше на себя самого. Как он мог ничего не замечать! А потом он понял, что произошло, и произошло именно с ним, хотя он этого и не заслужил. И тогда пришло глухое отчаяние.

Если бы не мать, и не сердитый Семеныч, и не Ника… Он вдруг подумал, что именно в провинциальном Александровске встретил людей, которые не просто поверили ему, даже посмотрев видеодневник Габриэллы, но и помогли снова встать на ноги. Именно благодаря этим людям он принял случившееся и нашел в себе силы двигаться дальше.

И он не собирался больше уступать ничего из того, что успел достичь.

И Аня Лепехина была нужна ему.

Но свои чувства к ней Никита пока не анализировал. Просто очень уютно оказалось пить вместе чай, обсуждать работу и последние события, и даже историю с Габриэллой. Никита больше не стыдился случившегося. И помолчать с Анной тоже было уютно. Ее большие искристые карие глаза внимательно смотрели на него, и он ощущал, что Аня на его стороне, и это было важно.

И опасался того, что за этим последует.

А потом вспомнил, как она сама говорила, что может нормально жить, только если ощущает свою нужность. Ну, так вот — она очень нужна ему, Никите. Так он и сказал. И обмер от восторга, когда Аня обрадованно улыбнулась и ушла за своей курточкой и шарфом. Словно тоже считала, что так оно и должно быть.

И на это им обоим понадобился ровно один день.

Никита не мог не думать о том, как он ухаживал за Габриэллой.